Волю в кулак!

Но, травмы не совместимы с жизнью. Два-три дня, возможно, … Он приходил в сознание, ненадолго … Нет, сейчас с ним поговорить нельзя. Спит … Завтра утром …, может быть …

Проводив взглядом медленно удалявшихся женщин, хирург подошёл к мужчине, который присутствовал здесь же, возле двери операционной. Это был Артём Тетёркин, друг, коллега и научный оппонент Драгина. Мужчины были отдалённо знакомы, поскольку оба были врачами, но работали в разных учреждениях – Артём в Мединституте, хирург в городской больнице.

– Здравствуй Артём.

– Здравствуйте, Николай Андреевич. Как Иван?

– Плохо, Артём. С такими травмами не выживают. Тазовая кость всмятку. Переломы левой бедренной, трёх ребер, черепно-мозговая. Внутренние органы … сам понимаешь … Он приходил в себя минут на пять. Сказал, чтобы везли его в институт. Говорил, что «стволоцил» его спасёт, что он сумеет заставить «стволоцил» восстановить кости и органы. «Стволоцил» – ваша разработка?

– Да. Это новая разработка нашей группы. Разработка совсем сырая.

На людях ещё не апробирована. На собачках испытываем. Результаты совсем не однозначны. «Стволоцил» или убивает, или делает чудеса. Под его действием кость или орган становятся как бы новыми. Но, не всегда. Часто поражённый орган рассасывается, а кость просто загнивает внутри мышцы и организм погибает. Причины этого непонятны. С этим новым препаратом ещё работать и работать. Он совершенно сырой. На людях апробировать нельзя.

– Но, Иван не проживёт и двух дней с такими травмами. Необходимо разрешение родственников на применение экспериментального препарата.

– Надо действовать быстро и сейчас, – ответил Артём, – его мама и жена далеко ещё не ушли. Они меня знают. Думаю, что я сумею их убедить.

2.

Иван приходил в сознание медленно и мучительно. Увидел смутно под потолком плафон в виде вычурного цветка. Затем стали вырисовываться тени от стеклянных бутонов, металлических листиков плафона, падающие на белый потолок. Осознал, что зрение не пострадало. Внутренне обрадовался этому и почувствовал, что правая рука вполне может работать.

Пошевелил пальцами здоровой руки, согнул её в локте. От этого движения сильнее вспыхнула боль в левой части тела. Боль была тяжёлая, пульсирующая, нарастающая. Болеутоляющие медикаменты явно плохо действовали.

Сам врач, он, по мере возвращения сознания начинал понимать своё состояние как бы изнутри: «Три ребра сломаны, и на них пластины. Левое лёгкое сильно травмировано, в нём опасный отёк.