Путь. Часть 3. Последняя мысль

– Он ещё не готов! – жёстко заявил Евсей, давая понять, что никуда послушника не отпустит.

– Это не тебе решать! – не менее жёстко ответил Квит и пристально посмотрел на старика, намекая, что тот далеко не вершитель судеб.

Эти два старых знакомца уже давно спорили на счёт предназначения Аса и во взглядах своих стали непримиримыми противниками. Потому сейчас смотрели друг на друга с некоторым нетерпением и даже ненавистью, но молча, так как рядом находился объект их противостояния.

– Не учи меня, упырь! – сквозь зубы прошипел старик, являя сейчас собой далеко не дряхлого старца, а могучего воина, готового мгновенно броситься на любого врага.

– Не дерзи мне, человек! Права на то у тебя не было и никогда не будет! – прорычал в ответ Квит, темнея плотью и принимая постепенно облик кровожадного убийцы.

– Только, пожалуйста, без ослепительных вспышек света! – вмешался Ас, смело встав между старыми знакомцами и стараясь пресечь назревающую ссору. – Мне на сегодня достаточно светопреставлений.

– Не достаточно, – уже тихим спокойным голосом произнёс Квит. – Мне кое-что надо тебе вручить для твоего пути.

– Нет! Не надо! – воспротивился старик, не желая отступать. – Он ещё не готов! – прокричал на весь двор Евсей и сразу почувствовал, как тёмные нити души Квита устремились в храм усыплять разумы разбуженных монахов.

Закончив сеанс усыпления, Квит посмотрел на Евсея, но во взгляде упыря злоба отсутствовала. Он закрыл глаза, глубоко вздохнул то ли, успокаиваясь, то ли, собираясь с мыслями, и, подойдя вплотную к старику, положил руку ему на плечо.

– Евсей, – Квит заглянул старику в глаза. – Сколько веков Ас должен прожить возле тебя, чтобы ты смирился с его предназначением и понял: твой ученик готов? Десять столетий, а, может, сотню? Мы оба знаем – он готов с самого рождения, и ты никогда не смиришься с разлукой. Ты боишься его отпускать, и потому будешь упрямо твердить: Ас не готов! Тебе не кажется, что ты вмешиваешься в чужую судьбу и пытаешься навязать ученику свою волю? Волю ревностного отца, не желающего самостоятельной жизни своему сыну, так как боишься навсегда его потерять.

Евсей опустил взгляд, отвернулся и, опершись на посох, затих. Воинственный настрой учителя мгновенно растаял, и только что могучая фигура воина вдруг осунулась, являя со спины многовекового старца, уставшего нести на своих плечах непомерно тяжёлый груз прошлого и постоянно переживать за будущее.