Разумению не подлежит. Антология необъяснимого

Словно машина времени уносила его в далёкое прошлое, в эпоху рыцарских турниров и крестовых походов, подлости и благородства, интриг и коварства, измен и чистой родниковой любви.

Он просыпался с гудящей чугунной головой. Работа перестала приносить удовлетворение. Он думал только о гравюре, о девушке с короной. Только о ней.

Однажды ночью Олег услышал какой-то резкий удар. Он заглянул в зал. На полу с разломанной рамой валялась картина лучшего его друга, художника Геннадия Троепольского. Она висела рядом с гравюрой, подаренной Гансом Ширхелем.

Это не укладывалось в голове. Крепление полотен было сверхпрочным. Оно могло выдержать груз до ста килограммов.

Тогда-то впервые Олег и задумался. Может быть, коронованная особа просто приревновала к своей соседке (на картине Троепольского «Школьница» тоже была изображена юная девушка)? Дикая мысль? Но ведь нашлись ученые мужи, которые считают, что портрет человека — это его фантом, который живёт своей собственной жизнью…

Справка

*Картины нередко выбирают и отстаивают свое место.

В конце позапрошлого века в Третьяковской галерее не ужились вместе два портрета Боровиковского —красавицы Лопухиной и князя Куракина. Портрет князя сорвался со стены. Оказалось, при жизни Куракин и Лопухина терпеть не могли друг друга.

*В 1871 году на выставке художников-передвижников «поссорились» картины Крамского «Русалки» и Саврасова «Грачи прилетели». Кончилось это тем, что «Грачи» в первую же ночь упали. Выживали «Русалки» своих соседей и в Третьяковской галерее.

Умудрялись даже петь по ночам, пока картину не перевесили в самый дальний угол зала, куда не попадают прямые солнечные лучи.

Беда не приходит одна

Утром эти мысли показались Олегу вздором. «Было — и забудем, — сказал он сам себе. — Каких только совпадений не случается!». Он вставил холст Троепольского в другую раму, закрепил его на стене намертво и пошёл в свою мастерскую.

Нетрудно представить изумление Эмалированного Олега, когда вечером он обнаружил картину лежащей на полу.

Девушка с гравюры, казалось, смотрела на всё это и улыбалась. «Нет, я положительно скоро тронусь», — подумал Уваров.

Спустя некоторое время зазвонил телефон. Жена Троепольского сообщила страшную вещь: художник, который никогда не маялся никакими хворями, кроме как похмельным синдромом, скончался от инфаркта миокарда.

Олег заперся в ванной. Открыл кран. Ему уже стало казаться, что гравюра следит за каждым его шагом.