Разумению не подлежит. Антология необъяснимого

А места для Антона Гаврилова знакомые с детства, много здесь тропок исхожено. Не раз рыбачил на озере, где караси, что называется, на голый крючок клевали.

Давно он здесь не был. Живёт в столице, приехал в отпуск повидать родственников, края, где прошло его детство. Да и удочку прихватил. Только вот, видно, зря. Ничего не поймал. И

решил попытать счастье на другом поприще – отправился в лес за грибами.

Он шёл вроде бы знакомой тропой, но всё-таки забрёл в болото. Вот уж угораздило! Леший закружил, не иначе.

Антон увидел впереди берёзку с раздвоенным стволом — один из ориентиров, который он запомнил в начале своего пути. То есть, шёл, но как-то непонятно — кругалями. И сменил курс, взял юго-западнее.

Этот путь был ему совсем не знаком. Но тропка куда-то должна была его привести.

Дом посреди леса

Теперь он вообще не ориентировался в окружающей его местности. Тропа то пропадала, то появлялась снова, круто поворачивала и, казалось, уводила назад, но Антон уже не обращал на это внимания.

Между тем сгущались сумерки, начал моросить дождь, туман белой змеей пополз над землей. Поворачивать назад было поздно. Да и где это «назад»? Вызвать спасателей по мобильнику — тоже глухой номер: здесь была зона неуверенного приема сигналов. Но что ждёт его впереди? Промозглая ночь у костра? Никто в этом не виноват, кроме него.

Неожиданно дымка тумана расступилась, и открылся пологий спуск. Вдалеке виднелась церковь. Слева от неё, у запруды, стояла мельница с почерневшей крышей.

Откуда взялось здесь это селение, не обозначенное на карте, Антон мог только гадать. Но не стал. Ему было не до того. Раз есть жильё, значит, можно надеяться, что пустят переночевать. Значит, не надо отбивать чечетку зубами холодной ночью. Значит, люди покажут, как выбраться отсюда.

Но когда Антон поравнялся с церковью, то увидел, что она полуразрушена. И настроение у него совсем упало. Правда, когда он проходил мимо заброшенного храма, ему показалось, что слышатся голоса певчих.

Это его озадачило, подкинуло килограмма два лишней головной боли. Он смотрел на далекое поле, тонувшее в вечернем сумраке, и никак не мог сложить разрозненные картинки в одно целое. Церковь, мельница… А где же дома? Почему их нет? Для кого мельники мололи зерно? Для кого священники устраивали службы? Но приходилось признаваться себе, что эта головоломка ему не по зубам.

Поле окаймлял лес.