КАLЕВАЛА. ЭКШН-ПОВЕСТЬ

Он быстро привык быть частью целого, и независимость, неожиданно свалившаяся на него, оказалась пугающей и ненужной. Часами сидел, не зажигая света, в своей, ставшей пустой и огромной, квартире.

Можно было пойти в клуб или порыться в записной книжке, пригласить кого-нибудь из бывших пассий, но даже желания включить телевизор не возникало. Зато информация о его новом неприкаянном статусе быстро распространилась среди друзей и знакомых. Начались приглашения в гости «со значением», а то и просто звонки таких же неприкаянных дам с прямыми вопросами, но к новым отношениям он был еще не готов и после недолгих колебаний оставался дома.

Заставлял себя читать, но мозг отказывался следить за сюжетом, и, потратив полчаса на пару страниц, выключал ридер. Раньше музыка помогала ему расслабиться, но теперь стало сложно подобрать что-нибудь по душе. «Все дело в одиночестве», – решил он и заставил себя купить билет в Филармонию.

Играл Кисин, и поэтому еще до начала концерта все счастливые обладатели заветных билетов смотрели друг на друга с одобрением и чуть ли не перемигивались, словно заговорщики.

«Большую сонату для Хаммерклавира» он честно отсидел. Но даже Бетховен не смог сделать непрерывный поток мыслей в его голове менее болезненным. Он впервые заметил, как почти физически давит яркий свет в зале, как раздражает наклонный пол под неудобными креслами, а большое количество сосредоточенных незнакомых людей вокруг просто вызывало панику.

На прелюдиях Рахманинова Кирилл понял, что может потерять сознание. Билет был дорогой – в пятый ряд, поэтому он долго не решался встать и уйти. В конце концов, прижав ладонь ко рту, он изобразил приступ беззвучного кашля и, согнувшись, двинулся к выходу, готовый сгореть от стыда. Выскочил на улицу, и тут его накрыл уже настоящий приступ астмы. Больше социальных экспериментов он не ставил…

Спазм отступил. Кирилл сделал осторожный вдох и медленно разжал пальцы, сжимавшие железную трубу дорожного знака.

Проходившая мимо благообразная бабушка с толстой собакой внимательно посмотрела на него и кивнула:

– Gruetze.

– Gruetze, – ответил Кирилл и поспешно стал вытирать залитое слезами лицо.

«Это от кашля», – уверил он себя. По опыту предыдущих расставаний знал – нельзя давать себе расклеиваться, иначе астма и депрессия не позволят гнать девятьсот километров по автобану, а паром в Травемюнде ждать не станет.