Путешествие дилетанта

Пьер смотрел на ночной Кировский проспект и думал: «Хоть бы все это уже кончилось!» Хотелось одного – ясности. Троллейбус еле полз, подолгу стоял на светофорах. Потом долго искал телефонную будку. И автомат съел дефицитную «двушку»… Пришлось бегать по округе и просить редких прохожих разменять. В те времена двухкопеечная монета стоила дороже номинала – это была единственная возможность для связи. Добровольно с «двушкой» никто не расставался. Наконец, удалось поменять два «пятачка» на десятикопеечную – по весу и форме она соответствовала двухкопеечной.

Есть! Заспанный Слава взял трубку.

– Стой, где стоишь, – буркнул он, – сейчас выйду.

Его не было еще минут десять.

– Ну, что тебе сказать… – начал он. – Ты не был со мной до конца откровенен.

«Так… про Мели узнали!» – подумал Пьер.

– Что же ты про родителей не рассказал? Они же у тебя за границей!

По существующим негласным правилам, если кто-то из советских граждан ехал за рубеж, близкие родственники должны были остаться в СССР «в залоге».

Родители Пьера уже пятый год работали в Индии, периодически снабжая его модными шмотками и индийским чаем, но в Союзе жили обе бабушки Пьера, сестра и дядя с тетей.

– Слава, гадом буду – вся родня-то здесь! – завопил Пьер.

– Во-первых, не ори. Во-вторых, бабушки-дедушки как якорь не канают. Старые они – сегодня есть, а завтра уже на кладбище… – спокойно объяснил старший товарищ.

– А сестра? – пролепетал Пьер.

– А сестра не считается.

Вот если бы она у тебя с оккупантами сотрудничала в годы войны, тогда бы считалось. Правда, не в плюс, а в минус. Короче, завис ты, парень, между небом и землей. Официальный отказ ты не получишь, но и не выпустят тебя никуда, даже в Болгарию, пока родители не вернутся. Да, и насчет работы – устроился бы ты куда-нибудь, а то за тунеядство привлекут.

– Слава, а если родители вернутся, кому дать знать, куда звонить, писать?

– Ты совсем дурак что ли? Короче, разговора этого у нас не было, ты меня ни о чем не спрашивал.

Бывай!

Морозов, не подавая руки, быстро пошел к своему дому.

По дороге домой Пьер поймал себя на том, что машинально напевает: «All in all you're just another brick in the wall…»

«Мдя-я-я… Действительно, хоть лбом об стену! – подумал он. – Надо еще „крюки“ искать или хрен с ним?»

* * *

Через неделю Пьер в полной прострации бухал на дне рожденья своей двоюродной сестры Аллы.