Освобождённый

Если что, э-э вы обращайтесь, чем можем – поможем. По глазам вижу, что э-э вы нуждаетесь в нашей помощи, но навязывать её не имею права. Вы хоть где устроились здесь?

– У брата, – ответил мужчина.

– Это вот тот мужчина, что остался за дверью?

– Совершенно точно.

– Лицо его мне очень э-э знакомое. Он в прошлом не наш пациент?

– Вряд ли. Хотя кто его знает. Тут, похоже, все ваши пациенты в большей или меньшей степени, – усмехнулся мужчина, встал со стула, протянул руку жене, которая со стоном в потугах поднялась и первой захромала к двери.

 – Всего вам доброго!– поклонился мужчина.

– Спасибо! И вам…– невнятно прошептал доктор.

II

Мысль не рождается сама по себе, она приходит подобно радиоволне, реагируя на призыв настроенного на неё радиоприёмника. Несколько дней после переезда из разгромленного военными действиями Мариуполя в родной город Вольный Константина Нилова терзали исключительно мысли о пережитом им за последние два месяца.

Ещё двадцать третьего февраля 2022 года он с друзьями на мариупольском рынке праздновал День защитника Отечества, несмотря на запреты, которые ввёл на Украине властный режим президента Зеленского.

Константин не голосовал за Зеленского, как, впрочем, и за его кровожадного предшественника, с пренебрежительным безразличием относился ко всякого рода пресловутым указам Киева о декоммунизации, переименовании городов и улиц и отмене устоявшихся советских праздников. Поэтому с чистой совестью поднимал с коллегами и одновременно конкурентами рюмочку крепкой за ту самую Советскую армию, в которой воевал его дед, служил отец и в которой он так и не смог отслужить свои законных положенных два года из-за четырнадцатилетнего срока заключения в колонии строго режима. А двадцать четвёртого февраля на рынке было уже не до праздников.

– Костя, так мы работаем сегодня или нет? – взволнованно, на ходу, спросила синеволосая девушка по прозвищу Мальвина, торговавшая на соседнем ряду джинсовой одеждой.

– Я лично торгую, меня как-то остальные не беспокоят, – аккуратно раскладывая книги на деревянном торговом лотке, ответил Нилов.

 – А что не так, или есть предложение продолжить праздник?

– Так война началась сегодня в пять утра, ты что, не слышал? – затараторила девушка.

– Да эта война уже идёт восемь лет, я уже заколебался их слушать, – нервно оскалил зубы Костя.

– Костя, очнись, всё серьёзно. Банкоматы, говорят, все пустые, цены в маркетах взлетели, курс доллара под сорок, народ валит из города.