Странник. Авантюрная повесть

Видно было, что он хочет обратиться с просьбой и не решается. «Попросит оружие – дам пару маузеров», – подумал Гарегин.

– Спарапет! – наконец решился Лорис-Калантар.

Нжде удивился. Обращение «спарапет» (командир) было слишком официальным.

– Слушаю вас, Ашхарбек Андреевич.

– Эти два ящика я не смогу взять с собой. Не хочу рисковать ни людьми, ни экспонатами. Могли бы вы обеспечить им сохранность?

Он указал на два металлических сундучка с музейными номерами на крышках.

– Что же в них опасного?

– В этом – оски, – положил он руку на крышку ближнего ящика.

– Оски? То есть – золото?

– Здешние армяне так называют налобные украшения из золотых монет. Их носят замужние женщины. Это всего лишь золото, монеты, собранные местной общиной на покупку оружия для фидаинов. Самым безопасным местом для хранения казался наш музей – замки, охрана… Для науки «черепки» куда важнее. А для грабителей – это повод перерезать моих людей и перебить экспонаты.

– А что же во втором? Неужели бриллианты? – улыбнулся Нжде.

– Почти… Это зарисовки и фотографические пластинки, сделанные профессором Марром в окрестных монастырях. Здесь же расшифровки, выполненные самим Николаем Яковлевичем. Боюсь, что скоро памятники, которые изучал Марр, будут разрушены. Так что для науки это – бриллианты.

– А их-то почему вы не хотите взять с собой? Для грабителей это – всего лишь бумаги.

– Почти все надписи на грабаре – древнеармянском языке. Есть какая-то часть на персидском и турецком, но основная часть – грабар.

Для турецких офицеров такой архив равносилен подписанному смертному приговору.

Старые стены затряслись. Видимо, снаряд упал совсем близко. «Ну, вот и все, – подумал Нжде, – опять эта земля достанется туркам. Как там Ашхарбек и его люди? Живы?» Он вышел из здания мечети. На площади стоял длинный автомобиль Рено с открытым верхом. К чемоданной решетке сзади были крепко привязаны оба ящика. Рубен Мелконян, заместитель Нжде стоял рядом, нетерпеливо пиная камешки носком пыльного сапога.

Как и его командир, он не расставался со своим любимым оружием – маузером в тяжелой деревянной кобуре. Башлык на голове, тяжелый взгляд воспаленных от бессонных ночей карих глаз, огромные усы, как у оперного злодея – издалека его можно было принять за Нжде. Их иногда называли братьями, так они были похожи. Похожи были и их судьбы – оба оставили свои семьи и полностью посветили себя борьбе.