Оружейный Барон

Поговаривают, если частота их появления продолжит нарастать, то уже лет через десять-двадцать мы не сможем отбиваться. Есть совсем поехавшие товарищи, которые предсказывают появление разлома шестой категории. Но это байка для особо впечатлительных.

– Будем надеяться, что так оно и есть.

Мы сворачиваем с магистрали и едем по узкой улочке. Тусклые фонари освещают новенький тротуар. И здесь плитку каждый месяц перекладывают?

– А ты тоже из богатой семьи?

– Нет, я свободный человек, – с грустью в голосе отвечает Анжелика.

 – Но всё лучше, чем быть крепостной.

– А чем крепостной отличается от свободного человека?

– Я могу жить где захочу, работать, где и кем захочу, в общем, могу делать почти всё. А раз у меня есть Дар, то для меня открыты двери нашей академии.

– То есть, крепостной делает то, что ему скажут?

– Без особого разрешения они не могут покидать город, за которым закреплены. Учатся и работают там, где скажет хозяин.

– А если у такого человека появляется дар?

– Такого не бывает.

– Как это? Гены, все дела ведь…

– После создания зелья мироустройство сильно изменилось. Некогда сильные стали слабыми и наоборот. Поэтому сейчас у крепостных не рождаются дети с даром. Да и смертность среди их детей поражает. При родах выживают только два из трёх.

– Странно…

– Многие рождаются уже мёртвыми. Хороших медиков на всех не хватает, – гордо заявляет Анжелика.

– Смотрю, ты недолюбливаешь крепостных?

– А за что их любить? Они рождаются, работают, умирают.

Вот собственно и всё зачем они нужны.

– Воздержусь от комментариев, – сжимаю челюсть, чтобы не сболтнуть лишнего.

Мои родители тоже были своего рода «крепостными»… Мама работала на двух работах, папа на трёх, и всё это ради того, чтобы обеспечить более-менее комфортную жизнь для нас с Марком.

Мы могли себе позволить раз в год слетать в Турцию, была у нас даже поддержанная «Камри» и трёхкомнатная квартира. Но этом изыски заканчивались.

Я подозреваю, что именно три работы и свели моего отца в могилу – он просто перегорел.

Ну а мама уже не смогла пережить его смерть. Мы с братом, конечно, пытались поддержать её и помочь, но всё было тщетно. Она умерла через полгода от остановки сердца.

Так мы с Марком и стали никому не нужными сиротами. Мама и сама была из детдома, а родители отца погибли в аварии, когда ему было двадцать семь.

Что ни говори, но смерть буквально преследовала нашу семью. И в итоге она победила.