Жуткая больница. Фантастическая повесть с ужасами медицины

Столько лет оперирую, но такого еще ни разу в моей практике не было. Как будто я и не оперировал. Коллеги, ущипните меня, может мне всё это снится?

– Да, успокойтесь, уважаемый коллега, – вмешался Петр Васильевич, – давайте сейчас второго больного посмотрим. Ему же ходить после такой операции не желательно, хотя я уже слышал, что сестры постовые говорят, что он уже с вечера ходил по стационару и самостоятельно дошел до туалета. Его никак не могли уложить в кровать. Он сказал, что чувствует себя превосходно и не собирается лежать в стационаре положенный срок.

Вы, же таких больных на какой день выписываете, Валерий Николаевич?

– На девятый, десятый день, в зависимости, как рана заживает, потом он амбулаторно долечивается и ему еще инвалидность оформляют, – пояснил главный врач, – тут уже на усмотрение хирургов и лечащего доктора. Мало ли каких осложнений не бывает.

– Но всё равно коллеги, не будем нарушать традиций. Пойдем смотреть больного в палате. Скажите перевязочной сестрой, чтобы с нами шла.

Петр Васильевич пошел в палату, а за ним потянулись члены комиссии. На кровати лежал счастливый прооперируемый больной и было видно по нему, что его ничего не беспокоит и ни на, что он жаловаться не намерен. Но Сергей Петрович не стал изменять традиции и задал дежурный вопрос, который он тысячи раз задавал у прооперируемых больных: «Как самочувствие, больной?»

Про больного на кровати нельзя было и подумать, что он вчера перенес тяжелейшую операцию.

Обычно таких больных держат по два-три дня в палатах интенсивной терапии, а тут на них смотрел совершенно здоровый мужик с румянцем на все щеки и что-то оживленно беседовал с соседом по палате.

– Доктор, я себя чувствую хорошо. Ничего у меня не болит. Только есть очень сильно хочу. Истосковался я по нормальной пище. Из-за этой проклятой язвы и поесть толком не мог.

– Сейчас посмотрим состояние вашей послеоперационной раны и будет понятно, как дальше вас будем лечить, – Сергей Петрович присел на кровати больного и попросил у перевязочной сестры, чтобы она сняла повязку.

То, что увидели Сергей Петрович и остальные члены комиссии вместе с главным врачом больницы, повергло всех в небольшой шок. Под повязкой открылась операционная рана, по крайней мере, так она должна была называться. В области предполагаемого разреза никакого разреза со швами не было. Только, как и у предыдущего больного, следы клея и йода.