Твоя игра. Начало

Стараясь не перемещать центр тяжести на больную ногу, он встаёт довольно быстро, хотя и с напряжением. Бросил на Валентина полный укоризны взгляд, вздохнул и поковылял к другим.

– Ну как ты, Сань? – спрашивает товарища.

– Ох, бывало и лучше.

Лицо его бледно, а волосы прилипли к вспотевшему лбу.

– Ничего, ты поправишься, – и, повернувшись к Евгению, интересуется: – Как дела, док?

– Скрывать не буду, ему не очень повезло. Но, конечно, поправится!

– Слышишь, Саня? Всё будет отлично, друг!

– Да… – превозмогая боль, отвечает Александр.

Никита, глядя на мёртвую псину, с недоумением и отвращением произносит:

– Что это, чёрт возьми, такое?..

– Видимо, собака, только… – Оля осекается, не зная, как продолжить.

– Только… – Никита тоже не сразу находит слово, неуверенно произносит: – Мёртвая?

– Надеюсь, что сейчас – да, – зло отзывается на это Александр. – Тварь!

Оля хочет понять, найти объяснения тому, что случилось.

– Может, какой-то вирус? – говорит она, повернув лицо к Евгению.

– Не встречал ничего подобного даже в описаниях… Вирус, который превращает животных в это?.. – Евгений кивнул в сторону мёртвой собаки.

– Да уж… – произносит Никита, явно раздумывая над чем-то. Вдруг он бледнеет, шокированный мыслью: – Если это вирус, то… может быть, и людей из-за него нет в деревне?

Повисает молчание. Каждый думает о катастрофических последствиях неизвестного вируса.

– Не знаю, вирус это или нет, но, надеюсь, собака не была бешеной, – Евгений первый нарушил гнетущее молчание.

– Хотя то, как она набросилась на меня, говорит об обратном, – пессимистично замечает Александр.

– Не будем думать о плохом. Как ты сейчас себя чувствуешь?

– Жить буду.

– Ну, тогда поднимайся, нечего на земле валяться, – шутливо говорит Евгений.

По взгляду Александра читается, что этот тон он не считает удачным или даже уместным. Он помогает Никите подняться, после чего более внимательно рассматривает валявшееся рядом собачье тело.

Проломленный оголённый череп; шерсти и кожи почти нет, остатки кишок вывалились из прогнившего живота, на рёбрах – куски мяса и остатки кожи. Лапы – набор изодранных мышц, хвост лишь частично покрыт шерстью. Когти и клыки сохранились как нельзя лучше – длинные и острые, словно были специально наращены, как казалось в контрасте с остальным телом.

– Блин, никогда подобного не видел! Как она вообще двигалась? – рассуждает Евгений скорее с собой, чем с кем-то.