Цусимские хроники. На восток

Кроме непосредственно нападений на японские обозы и разведки, «Пинтуй» организовывал снабжение казаков, действовавших в японских тылах, всем необходимым.

Далее пошел доклад по снабжению, тоже обнадеживающий, и еще несколько других, но уже менее важных. Почти все из того, что прозвучало на совещании, уже было известно из доставленной еще на Цусиму докладной записки Линевича. По сути, теперь наместник только лично убедился, что все обстоит именно так, как ему докладывали (после случая с посьетскими рапортами, столь оптимистичные реляции вызывали некоторое недоверие, к счастью не подтвердившееся).

Однако в этой связи, вставал вопрос о причинах недостаточной активности армии.

Чтобы убедить командующего войсками в Маньчжурии и его непосредственных подчиненных изменить свое мнение о преждевременности крупного наступления, Рожественский, в свою очередь, предоставил отчет своего штаба и штаба Тихоокеанского флота обо всех последних событиях на морском театре боевых действий, а также успехах в Корее, достигнутых за последние два месяца.

Там наши армейские части прочно закрепились на всей территории северо-восточной части страны вплоть до Гензана, от побережья Японского моря до перевалов горного хребта Хам-Киенг-То. За этим хребтом надежно контролировалась территория в бассейне реки Тюмень-ула, до самых ее истоков южнее города Мусан и до верховья рек Сунгари и Ялу с городом Сам-сю на западе.

Так как численности войск было явно недостаточно для полного контроля над занятыми территориями, оборона строилась вокруг основных опорных пунктов, как правило, бывших портами на побережье или расположенных в удобных бухтах или на командных высотах.

Остальная местность оставалась под охраной застав, конных разъездов и корейских дружин, часть из которых возглавляли наши казаки или младшие офицеры.

Поскольку местные корейцы знали все дороги и тропы, а после того как им отдали трофейные японские запасы, относились к нашим войскам хорошо, любые передвижения контролировались достаточно плотно. В общем и целом, на явные диверсии никто не решался, так что в тылах у Корейского отряда было вполне безопасно даже ночью.

Удалось наладить телеграфную связь с Гензаном. Однако проводные линии, бывало, перерезались бродившими еще в этой местности остатками японских гарнизонов. Да и шпионов пока хватало. Но это ремесло стало теперь много опаснее, и плата за шпионаж возросла с прежних 300 рублей до 400–450 в месяц. А премии за особо ценные и срочные донесения увеличились вдвое.