Страшный человек. Следователь Токарев. История первая

Саша спустился на улицу и побрел куда глаза глядят, желая проветриться и собраться с мыслями. День смеха заканчивался совсем не смешно.

Быстро стемнело, на улицах заметно убавилось людей, ветер выбивал из глаз раздражающие, неуместные слезы. Жалкий и замерзший, Титов зашел в случайный магазин погреться. В короткой очереди за ним пристроился высокий коренастый мужчина с хлебом в тележке. Фигура мужчины, крупная, но сухая, привлекла на мгновенье его внимание. Особенно выделялись большие руки и глубокий длинный шрам на правой стороне лица.

– Разрешите задать вам вопрос, – вежливо обратился мужчина к Титову. Титов, вырванный из горестных мыслей о разводе, рассеянно обернулся и наткнулся на внимательный взгляд. – Я, собственно, только хотел поинтересоваться: как вы полагаете, гуманизм – это лозунг или же все-таки руководство к действию?

Незнакомец рассматривал большую бутылку коньяка в тележке Титова.

– В каком смысле? – не понял Александр.

– В широком, разумеется.

– Если в широком, то руководство.

– Браво! Вот и я так думаю, – с облегчением выдохнул здоровяк. – Человек человеку – он кто? А сострадание? Предположим, некоему человеку хочется выпить в хорошей компании умного и гуманного другого человека, поговорить о высоком, а денег у него сейчас нет, но у другого есть. Так неужели гуманный человек откажется разделить свою трапезу со случайным попутчиком? Встречаются же случайно мужчины и женщины, создавая нерушимые брачные союзы на всю жизнь? Да, постоянно! А вдруг это судьба, и мы необходимы сейчас друг другу на данном отрезке времени.

Я здесь живу недалеко, и у меня есть чистые стаканы. Должны быть. Меня зовут Михаил. Прошу не отказать!

– Кто вам оставил шрам?

– Война.

Одноразовые стаканы Титов купил сразу.

Они пошли, словно одни во всей вселенной, вниз, как в бездну, в кромешную темноту пролетарского жилого массива. То рядом, то гуськом, в зависимости от ширины тротуара, задерживаясь на освещенных участках траектории, чтобы по чуть-чуть выпить и согреться.

«Согласен, земная жизнь человека – это движение от рождения к смерти, – отстраненно размышлял Александр, глядя на широкую черную спину своего проводника. – И та дорожка, что невидимо бежит сейчас под ноги – участок этого извилистого пути, значит, спешить и торопиться к финишу не нужно. А он отмахивает, будто сквозь темноту видит бессмертие». Новый знакомый тем временем объяснял шрам на лице. Нитью рассказа он незаметно оплел Титова, запутал и вел в неизвестность.