Дорога домой. Автобиографическая повесть

Иногда моё любование городом и природой, выливалось в стихотворную форму:

Что за цветы, как из бумажки?

Что за цветы, как из бумажки?

А лишь в пяти шагах ромашки…

Желты, прекрасны словно мир!

И хороводы водят, улыбаясь,

Взгляните, и я честно вам признаюсь,

Ромашки – мой кумир!

Чем пахнет этот желтый танец?

Нет, он не пахнет лишь цветами…

В нём нежность, воля и простор!

Своей непринужденной желтизной,

Они мой завораживают взор!

И каждая ромашка – свой характер,

И каждая ромашка – облик свой…

Смотрите, ведь не все танцуют

Хоровода кашкой,

Тот вдалеке, танцует сам с собой…

А эти двое, в изумрудной сини,

Нашли свой необычный и прекрасный мир,

И весело смеются как кривоногая букашка,

Взбирается на листик как будто на Памир.

Я поступал в институт на художественно-графическое отделение, с наслаждением впитывал воздух аудиторий, пронизанных духом живописного творчества. И затем в нетерпении ожидал зачисления, так как все предметы сдал на отлично.

Каким же было моё изумление, когда моей фамилии в списках поступивших не оказалось. Как будто в очередной раз рушилась моя вселенная, мной овладели уныние и растерянность…

Добравшись, домой, я увидел в глазах отца, а потом и в устах, вопрос:

– Как успехи? Поступил?

– Меня нет в списках почему-то, – ответил я.

– Не переживай, я твои документы перевел в энергетический институт. Сдашь два дополнительных предмета: математику и сочинение, и будешь учиться в нормальном вузе.

Я снова сдавал вступительные экзамены, но уже на непонятный факультет тепло-энергетики. После зачисления, а я поступил, отправился с однокурсниками, лаборантами и преподавателями в колхоз на прополку табака. Нас поселили в ангаре, где вечерами проводились грандиозные дискотеки, после которых парочки разбредались кто куда. Кормили нас ужасно и после недельной каторги и жизни впроголодь, группа во главе со мной и ещё четырех студентов первокурсников, перестала выходить на прополку.

Мы просыпались раньше всех, шли отмечаться у звеньевого, а когда появлялась вся остальная толпа, технично «линяли» на речку. По дороге забирались на чердак сельсовета и, зайдя в дальний угол черепичной крыши, гнали палками голубей к единственному окошечку, у которого стоял один из нас и плашмя половой доской на лету сбивал десяток голубей. Голубей мы упаковывали в одно ведро, а во второе по пути набирали корнеплодов на колхозном поле.