Кощеева невеста

Эй, что там у нас внизу творится? – она обернулась к застывшей в дверях Злате.

Старшая сестрица в снаряжении невесты участия не принимала: вместо этого отправилась посидеть на лестницу, послушать чужие разговоры и сейчас как раз вернулась, запыхавшаяся, с новостями.

– Он приехал, девочки! И Жаб этот лупоглазый вместе с ним. Оба расфуфыренные, как на праздничек: в шелках, в мехах, в жемчугах. Батюшка их за стол усадил, пирогами потчует, бражку налил, только Кощей не ест, не пьёт, только талдычит, мол, где же его невестушка, краса ненаглядная, лебедь белая…

Даринка ахнула, закрыв рот рукой.

На ладошке остался отпечаток перемазанных в саже губ.

– А батя на это что?

– Говорит, мол, наряжается: это ж бабы, их завсегда долго ждать приходится. Зато чем дольше ждёшь, тем сильней потом радость встречи. Кощей зубами скрипит, вертится на лавке, как будто бы шило у него в седалище воткнуто, но пока терпит и только когтями так по столешнице «клац-клац».

Василиса невольно поёжилась, а у Даринки глаза расширились на пол-лица.

– У него ещё и когти?

– Ну, ногти, конечно, – поёжилась Злата. – Только уж длинные очень.

– А как он вообще выглядит? – Даринка понизила голос до шёпота, и Василиса затаила дыхание – ей тоже было страсть как интересно.

– Высокий, худой, лицо смуглое, а кожа как будто на скулы натянута и нос крючком – в общем, на коршуна похож. Глаза чёрные, как два потухших уголька. И волосы тоже тёмные, густые, назад зачёсаны да в длинный хвост забраны, наподобие конского.

Не старый, как наш батюшка, но и не молодой – на вид так и вообще не скажешь, сколько ему лет.

– Да уж наверняка не одна сотня, – Василиса принялась с удвоенной силой запутывать Даринкины волосы. – Он же, как-никак, бессмертный!

– Злат, а он очень страшный? – Даринка шумно втянула носом воздух.

– Не урод, если ты об этом. Но, знаешь, от него таким холодом веет… могильным. Смотришь, и сердце сразу в пятки – ух!

– Ух… – эхом повторила младшая из сестёр и сжала губы в тонкую линию.

 – Девоньки, я к нему не выйду! Хоть ешьте, хоть режьте. У меня поджилки трясутся и заплетык языкается.

– Ты хотела сказать: «Язык заплетается»? – Василиса, не удержавшись, фыркнула.

– Ой! Ну, вы поняли. В общем – нет! Лучше я со второго этажа выпрыгну – авось не убьюсь! Где же Ванечка мой ненаглядный? Почему не приходит за мной? – она бросила встревоженный взгляд за окно в ночную тьму.