Кощеева невеста

Бабка Ведана вновь неодобрительно цокнула языком и так многозначительно громыхнула железным противнем в печи, что Василиса поняла – ежели она сама сейчас не сознается во всём, не смолчит старая ведьма. Да и ей самой было тошно тайну хранить: невысказанные слова нутро огнём жгли.

– Не благодари меня, Даринка. Не заслужила я. Ведь это я Кощея в Дивнозёрье привела, ветрам на судьбу пожалилась и вот сдуру накликала беду. Не того хотела, клянусь! Но вышло как вышло. Прости меня, если сможешь.

Даринка промолчала, ни словечка не сказала.

А вот Златка глянула на Василису так, будто бы вмиг всё поняла. Да, к счастью, тоже ругать не стала. Только вздохнула:

– Дура ты, Васька. Ну да слезами горю не помочь. Бабушка Ведана, на тебя одна надежда. Как нам с Кощеем проклятым сладить, чтобы дорогих сестёр ему не отдать?

– А никак, – старуха вытерла мокрые руки о передник. – Знала бы, давно бы извела его, супостата треклятого. Мамку он мою уволок, когда я ещё малой козявкою была, и с тех пор её никто не видывал.

Эх, выведать бы, где его смерть запрятана…

– Я непременно узнаю! – пообещала Василиса, приложив руку к груди, где часто-часто билось глупое сердце. – Только как тебе весточку потом подать-то, а?

– Птички божии везде летают – и в Яви, и в Диви, и даже в Нави. Договоришься с какой-нибудь пичужкой, пусть записочку передаст, – беззубо прошамкала ведьма и, вздохнув, добавила: – А ты, значит, твёрдо решила идти за Кощея? Не будешь пытаться сбежать да под кустом схорониться?

– Не-а, – Василиса мотнула головой так, что непривычно тяжёлые косы хлестнули её по спине.

 – Сама же сказала: я кашу заварила. Стало быть, мне и расхлёбывать. Прошу тебя, только Даринку спрячь. Хоть в мышку её преврати, хоть в зайчишку.

– В зайчишку не могу. Хотя, вообще-то, есть одно зелье… – задумчиво протянула бабка Ведана, глядя в прокопченый потолок. В свете сальных свечей её морщины казались ещё глубже и исчерчивали щёки, словно русла пересохших рек. – Да только всё одно оно не поможет.

Разве что кто-то согласится замест Даринушки к Кощею пойти, ею прикинувшись. Тогда личину я сделаю. Но дело это опасное: коли почует навий супостат обман, непременно озлится. Может, сразу прибьёт, а может, долго мучить будет. Говорят, собаки у него цепные злющие, а подвалы каменные – тёмные и глубокие. Много людей там ни за что ни про что сгинуло.

– Ой, мамочки, тогда мне конец, – Даринка втянула голову и обхватила себя руками за плечи.