Этюд в чернильных тонах

Вместе мы вспоминали тех, кто не вернулся, делились своими мыслями и переживаниями. О, это был прекрасный момент единения! Для меня общение с ними стало настоящим источником силы и вдохновения. Кто знает, возможно, ноябрьская неделя в Кенте и держит меня еще не плаву, – в этот момент писатель многозначительно замолчал и как-то погрустнел. – В общем, для меня неделя в Литтл-Пин-Гроув не праздный отдых, поэтому я рассчитываю на вашу помощь, согласно заключенному трудовому договору. Рахман уже купил билеты. Выезжаем завтра утром с Чаринг-Кросс.

Юджиния вынырнула из воспоминаний, вздохнула, бросила взгляд на писателя, сидящего напротив нее с газетой в руках, и вернулась к книге.

Путь в Литтл-Пин-Гроув лежал через портовый Дувр, куда они и прибыли еще до полудня. Город встретил их промозглым ветром, пасмурным небом с замком на его фоне и хмурым невысоким человечком пятидесяти лет с редкими усами и черном котелке. Он стоял рядом с бардовым фаэтоном марки Даймлер с крайне кислым выражением лица.

– Каббэдж, дружище! Рад снова тебя видеть! – с присущим ему радушием поприветствовал того писатель, когда спускался по широкой вокзальной лестнице. Вероятно, порыв ветра заглушил его слова, потому что мистер Каббэдж не проявил ответного восторга и скупо ответил:

– Добрый день, мистер Сарджент, сэр.

После повисла пауза, потому что взор Каббэджа упал на миссис Смит, а сам он застыл в невысказанном вопросе «А это кто еще такая?». Так, во всяком случае, прочитала для себя этот взгляд Юджиния.

Так, во всяком случае, и было. Он понятия не имел, кто она такая, и как к ней обращаться. В отличии от нее. Тут стоит отдать должное мистеру Сардженту, который в пути кое-что рассказал ей о конечном пункте их назначения и действующих лицах, которые повстречаются им в первые минуты по приезду.

– Литтл-Пин-Гроув – чудесное место. Чудесное, – самозабвенно рассказывал писатель. – Деревня раскинулась на живописных холмах чуть меньше чем в двух милях от берега. И представляет собой благонравную англиканскую общину численностью около пятисот человек, которая только и могла сохраниться в густых лесах вдали от крупных городов, пораженных пороками индивидуализма.

Уж поверьте мне, миссис Смит. Я знаю, что говорю. В деревне живут прекрасные люди чуткие к чужому горю. Многих из них я знаю, со многими знаком. Но прежде всего, стоит отдать должное леди Хельге Оверкаст, графине Пинборо. К слову, в ее доме мы с вами и найдем приют.