Технология бессмертия. Часть 1. Книга, которая разрушила мир

Александра интересовала эта «случайность» не меньше, чем Головина, и он решился на эксперимент:

– А давай-ка, друг император, напьёмся как скоты, так хочется забыть зону, пойдём возьмем ещё пару бутылок водки и пива побольше!

Головина позабавило новое прозвище, и он согласился.

Александр решил «выпустить джина и пророка, которого почувствовал в себе» – и быстро накидался, наливая Головину понемногу. Александр отключил собственное сознание, отчего на поверхность вышел Гера, привыкший к пьянству своих аватаров тысячелетиями, потому что на других боги не давали ему денег, да и сам он любил выпить.

Головин почувствовал приход другого существа и с трусливым любопытством поглядывал на бога, который вышел на связь.

– Ты не думал, Алёша, что Б. О. Г. – это аббревиатура? Б, точка, О, точка, Г, точка? – спросил Гера.

– Грешным делом было такое, – ответил Алексей, – а может, не было, но сейчас подумал.

– Ты можешь про себя сказать «Аз есмь»?

Головин задумался.

– Тебе не хватает знаний, ты не видишь общей картины, ты слишком доверчив.

Почему ты мне, Александру, доверяешь? – Гера внимательно смотрел на Головина глазами пьяного бога.

– Я не целиком доверяю.

– Ты должен мне доверять, – сказал Гера, имея в виду самого себя, – ты должен доверять Богу. Вот ты слушаешь меня. Почему?

– Я думаю, что через тебя со мной говорит Бог, – честно ответил Головин.

Гера посмотрел сквозь глаза Александра своими длинными змеиными глазами, исполненными странной доброты, вызывающей непрестанное сомнение в Головине.

– Ты должен доверять мне, – сказал Гера, – все мои разводки всегда были добрыми, какими бы они ни казались вначале.

Головину стало страшно от его интонации, и от этого разговора, и от этих глаз.

– Ты должен понять, что я желаю тебе добра, – продолжал Гера.

– Когда я увидел Серафима в первый раз, он говорил подобным голосом, и первое, что он спросил меня, чей я сын? Я сдуру ответил: «Божий», он довольно усмехнулся и спросил ещё: «Божий или негожий?» Я ему ничего не ответил, потому что и сейчас этого не знаю.

– На тебя возлагают надежды, – ответил Гера голосом Серафима, – но ты их не оправдываешь, ты труслив и медлителен, ты как бы мёртв, хотя должен быть жив, почему ты мёртв?

– Я не знаю, я ничего не понимаю, – по-настоящему, как перед Богом, каялся Головин.

– Тебе, возможно, и не надо понимать, а только слушаться.

– Я никому не могу довериться полностью, – ответил Головин, – у меня проблема.