Ирнийские наваждения

Приближалось, надвигалось, окутывало со всех сторон, грубо пропихивалось внутрь и нежным ядом сочилось сквозь кожу. Улыбалось изнутри твоей собственной души и ледяными пальцами щекотало сердце.

Нет. Ни болью, ни страхом это не было.

Боль и страх… до чего же все-таки смешные существа все эти люди… боятся боли, страха, еще каких-то глупостей… они и представить себе не могут, каково это – висеть среди абсолютной пустоты, внутри запредельного мрака, чувствуя, как крошечные лапки ощупывают тебя со всех сторон… много-много крошечных лапок ощупывают тебя со всех сторон… а ты знаешь, наверняка знаешь, что здесь никого нет… нет, и быть не может… и лапок этих тоже нет… а они все щупают и щупают…

И запах мяты, запах мяты, змеиной кожей скользящий по телу, навевающий отчего-то беспредельную тоску, словно какая-то тоска может выжить там, где нет ничего, совсем ничего… и тебя нет, ведь не можешь же ты быть, если совсем ничего нет… запах мяты, пронзительный запах мяты, даже не тело, но самую душу выворачивающий наизнанку…

А потом ты просто понимаешь, что тебя едят.

Точней – уже съели. Тебя нет, есть лишь отпечаток на пустоте, по странной прихоти этого места сохранивший твои сумбурные мысли.

Запредельный мрак внезапно пронзает ослепительная белизна. Все вокруг вспыхивает нестерпимо белым, и ты понимаешь, что есть такая боль, которую не в силах вынести даже ты. Даже при том, что тебя уже нет и эту чудовищную нестерпимую боль ощущать просто некому. Белизна возвращает тебе тело и душу, возвращает, чтоб вновь сполна насладиться пыткой.

Ты пытаешься кричать, и белизна набивается тебе в рот. Хрипишь, задыхаешься, содрогаешься от неимоверной боли и вновь оказываешься внутри мрака, который начинает тебя пожирать. Так продолжается вечность. Безумно белая боль и плотоядный мрак.

Ты не веришь, что этому может быть конец, ведь в месте, где ты находишься, нет никакого времени. Однако наступает момент, когда все заканчивается, и ты оказываешься в реальном мире.

Ты лежишь на мягком широком ложе, и от тебя чего-то хотят.

С большим трудом ты припоминаешь, что ты – девушка, а тот смешной тип, что тяжело наваливается на тебя – мужчина. Мгновением позже ты соображаешь и то, чего он от тебя хочет. И даже его имя вспоминаешь.

Неккор. Кажется, так его зовут? Мастер Неккор.

«Мерзкий ты тип, мастер Неккор».

Свое имя вспомнить гораздо сложнее… кажется… Грэйн?

«Нет, это случится позже».