Девять унций смерти

Вот только это было не так. Его не просто замечают – его опознают, как чучело. Как вельможное чучело. Как возмущение естества. Как нечто нелепое до безобразия. А это опасно. Люди, как и гномы, не любят того, что выглядит непривычно. Оно может показаться угрожающим. Раньше или позже его просто убьют из-за этого несчастного платья. И почему он не догадался попросить какую-нибудь нормальную человеческую одежду у «безбородого безумца»? Ведь был же момент! Но так хотелось красиво уйти, уйти, не смирившись, не признавая поражения, а эта заминка бы все испортила.

– А ну стой! – услышал Якш над самым ухом чей-то не слишком приятный голос.

Холодная сталь, проколов богатое одеяние, кольнула его в левый бок.

– Один гуляешь? – продолжал незнакомец. – Без охраны? Здесь, в густом лесу, где полным-полно разбойников и душегубов? Да еще в такой богатой одежде?! Непорядок. Просто безобразие, если разобраться! Ты же ее сейчас порвешь и выпачкаешь! Или отберет какой проходимец! Кошмар! Снимай немедленно и клади скорей в мою котомку – там она сохраннее будет! Деньги тоже давай, а то ведь потеряешь – сам потом жалеть будешь.

– Ты кто? – спросил Якш.

Незнакомец удивленно вытаращился на Якша, а потом громко раскатисто заржал.

– Да ты шутник! – воскликнул он. – Неужто не догадался?!

– Нет, – честно ответил Якш.

– Разбойник я, – с ухмылкой поведал незнакомец. – Это я тебя сейчас граблю, если ты и этого еще не понял. Снимай, говорю, свою обновку. Голышом ходить полезно для здоровья.

– А если не сниму?

– Заболеешь, – пообещал разбойник. – И тут же умрешь. Пырну я тебя этим вот ножиком – и все! Прощай, мама!

– Вот… этим?! – Якш презрительно фыркнул и тут же отобрал у разбойника нож.

Тот изумленно охнул.

– Ты это… как это… отдай! Отдай, слышишь! – интонация из растерянной сделалась яростной, из яростной – умоляющей. – Ты… это… отдай мое… не твое ведь…

– Ты ведь собирался забрать мое, – напомнил Якш.

– Так я ж грабитель, – укоризненно заметил разбойник.

– Трудом, – отрезал Якш.

– Так засмеют ведь, – пожаловался разбойник. – Чтоб душегуб, грабитель и вдруг – трудом. Ты, лучше это… отдай нож-то…

– Мой отец, мои деды и прадеды – все были воинами, – наставительно заметил Якш. – Воина можно убить, но нельзя ему безнаказанно угрожать. А твой отец был ремесленник, верно?

– Верно, – ошарашенно пробормотал разбойник. – Но…

– Вот и не угрожай воину.