Девять унций смерти

Словно ей больше заняться нечем.

– Так кого ты спросила? – повторила Гуннхильд.

– Своего парня, – ответила гномка. – Спросила, что он обо всем об этом думает.

– И что он сказал?

– Сказал, что хочет еще. Вот тебе и ответ.

– Ну знаешь, что!

– Знаю, – кивнула нахалка. – А ты – нет. Хочешь узнать?

– Я… – владыка до того растерялась, что даже не нашлась, что ответить.

– Хочешь, я тебя со своим парнем познакомлю? – продолжала меж тем нахалка. – Я не жадная.

Попробуешь хоть, что это такое, а то все ходишь да ножом размахиваешь. Не надоело?

«Надоело! – хотелось сказать владыке. – Все надоело! Ножом размахивать – надоело, старейшин гонять – надоело, вас ругать – надоело, а хуже всего надоело не знать, как правильно!»

Но она не сказала этого. Попробуй тут, скажи! Мерзавка только того и ждет. И что теперь со всем этим прикажете делать? Как решать? Эту ножом не напугаешь. Не старейшина.

– А знаешь… – задумчиво молвил бесшумно подошедший Фицджеральд.

 – Я тут подумал и решил. Не стану я этого запрещать. И наказывать своих никого не стану. Ни мужчин ни женщин. И тебе не советую. Грех это – за любовь наказывать.

Он повернулся и так же бесшумно удалился.

«Ну, спасибо за помощь, нечего сказать – удружил. Не мог в сторону отозвать или хоть на ухо, что ли? Взял и ляпнул. Тут же. При всех. Вот уж спасибо так спасибо!»

– Вот. И господин комендант так же думает! – тут же подхватила распекаемая.

– Иди, – вздохнула владыка. – Иди к своему парню.

– А ты?

– А мне подумать надо.

– Чем долго думать, лучше пригласи в свою палатку господина коменданта!

– Что?! – возмущенно выдохнула Гуннхильд.

– А то ты не заметила, как он на тебя поглядывает! – ехидно фыркнула гномка.

Брысь!

«Сегодня она будет ходить и хвастаться, а завтра кто-нибудь обязательно последует ее примеру!»

«Я ничего не могу с этим поделать».

«А надо?»

«И что она, эльф ее заешь, имела в виду?»

* * *

Ночь светлела. Близилось утро. Еще одно утро новой жизни, чтоб ее подняло да шлепнуло, непонятную!

Сидеть, глядя, как медленно умирает сумасшедшее светило верхнего мира. Как равнодушно глотает его чудовищная яма горизонта. Это переростки говорят «горизонт», но любой здравомыслящий гном без труда разглядит могучую темную пасть.