Покрывало ночи

Шлепнулся, словно старый дорожный мешок, пустой и прокисший от дождя пополам с грязью. Защитив своего владельца, магическая сила опять ушла – и Курту почудилось, что вместе с ней из него ушел весь воздух, как из старого продранного мяча. Самому себе он казался жалкой никчемной тряпицей. Впрочем, в дрожащих руках этой «тряпицы» по-прежнему находился боевой посох королевства Джанхар… так что… может, еще не все потеряно?

Курт застонал и попытался сесть.

Наконец ему это удалось. Он сел, скрестив ноги, и положил посох на колени.

– Джанхар!!! – душераздирающе простонал посох.

– Джанхар… – как эхо повторил Курт.

– Мы же почти дошли!!! – чуть не плакал Мур.

– Почти… – выдохнул Курт.

– Будь прокляты все мелкие Боги вместе и по отдельности!!! – стонал Мур. – И почему у меня нет рук?!!

– Рук?! – устало удивился Курт.

– Рук! – восклицал посох. – Я бы их заламывал! А еще ног! Я бы ими топал…

Спать.

Спать хотелось так отчаянно, что Курту было почти наплевать на вопли Мура. Этот невиданный перелет его полностью вымотал.

Спать.

– Послушай, Мур, можно я потом все это проделаю? – зевая, спросил он. – Позаламываю ноги, потопаю руками, могу даже ушами помахать, если хочешь – но потом, ладно? Завтра…

Курт уснул внезапно. Уснул посреди фразы. Уснул, где сидел. На том же месте, в полной темноте, на холодном гладком камне, так и не разобрав, где именно он находится. Уснул сидя, положив посох на колени.

Спать.

Где-то в глубине души скреблось некое несчастное существо, заявляющее, что оно хочет кушать. Очень хочет. И пить тоже.

Курт не обратил внимания на его жалобы. Мало ли чего оно там себе хочет? А вот ему спать хочется. Такой усталый человек просто не может хотеть есть. Он несовместим с едой.

Курт уснул под многоцветные проклятия Мура, достававшиеся всем Богам без разбору. Однако Боги ему не снились. Ему снилось, что он спит – и это было прекрасно.

Курт проснулся от скрипа открываемой двери.

– Большая дверь завсегда громко скрипит, – со вздохом заметил дребезжащий старческий голос.

– Ахар опять петли не смазал, – поддакнул другой. – Праздник же! Совсем обленился…

– Он и дверь не запер, – опять вздохнул первый. – Вон замок-то валяется.

– Пьяница проклятый! – прогундосил третий голос. – Ну-ка, братцы, потянем! Сейчас она у нас как миленькая…

Дверь со скрипом отворилась, и на Курта хлынул яркий поток света.