Покрывало ночи

– Курт, – позвал Мур, когда топот жреца затих.

Тишина.

– Курт! – недовольно воскликнул посох.

Никакого ответа.

– Курт!!! – взревел посох. – Чего молчишь?! Нимбом язык придавило?!

– Чего кричишь? – удивилось восседающее рядом с ним божество. – Кто это – «курт»?

– Курт – это ты! – возмутился посох.

– Сам такой! – обиделся Курт. – Я – Сиген. Наш Отец. А ты… ты этот… как его? Отцехульник, вот!

– Что? – не понял Мур. – Отце… чего?

– Отце… того! – передразнил Курт. – Как тебе не стыдно над Богом издеваться!

– А, вот оно что! – сообразил Мур.

 – Над Богом. Бедняга. Ничего, сейчас будем лечиться.

Очередной удар по голове был гораздо круче предыдущего. Курт даже побоялся за нее схватиться: а вдруг их уже две? А что – от такого удара очень даже может быть. Зато в голове сразу посветлело.

– Ну, все вспомнил? – устало поинтересовался Мур.

– Вспомнил! – радостно выдохнул Курт, и счастье обретения себя оказалось сильнее боли.

– Одна у тебя голова. Одна, – как маленького успокоил его посох.

 – Пока здесь нет этого дурака, давай посмотрим, что стояло на алтаре, до тех пор пока ты не изволил там приземлиться.

– Пойдем. Посмотрим, – покорно согласился Курт.

Он встал. Тело было как с чужого плеча: там жмет, тут болтается.

«Придется поверить, что все это хозяйство – мое», – мрачно подумал он, шагая к алтарю.

За алтарем лежала лицом вниз каменная статуя.

– Подними ее, – предложил Мур.

– Тяжеленная небось, – вздохнул Курт. – Может жреца дождемся?

– Лучше бы нам разобраться, что к чему, до его прихода, – заметил Мур.

 – Да ты не руками, ты магией подымай.

– Магией? – удивился Курт. – А как?

– Обыкновенно, – отозвался посох. – Как все маги. Берешь и подымаешь. Что тут необычного?

– Но… я же не умею, – удивился Курт.

– Теперь умеешь, – поведал Мур. – Вера этих людей сотворила из тебя Бога Повседневных Мелочей. А он умеет, можешь не сомневаться.

– Но… я просто не знаю как приняться за дело…

– А ты принимайся, – посоветовал посох.

 – Начнешь делать – разберешься.

Курт наклонился над статуей.

«Я бы хотел поднять тебя.» – собирался проговорить он. Но его язык вместо этого, словно бы сам собой, выдал до того странно звучащую фразу, что Курт аж вздрогнул. Этаких словечек он отродясь не слыхивал. И не говаривал. Уж это точно. И не стал бы говаривать. Это все язык проклятый. Да за этакие словечки в любом денгерском трактире мигом по роже дадут, да так, что добавки уже не потребуется.

«Магия.