Лекарство от смерти

Ты смотришь… смотришь… смотришь… ты видишь потрясающие своим изяществом формы, перетекающие, движущиеся, танцующие… в них и впрямь есть что-то птичье, но ты забыл, забыл его спросить, почему это так… а теперь не спросишь, потому что руна меняется, оплывает как свеча, живое перестает быть живым, а у мертвого тела совсем другая руна… и быть этой руне недолго, она рассыпается золотистыми искрами, стирается под наплывом внешнего мира, ведь то пространство в котором вы находились, в каком-то смысле тоже было телом, душой, памятью и жизнью учителя… оно уходит вслед за ним, а ты остаешься… Алайшер… Алайшер… Алайшер…

Учителя больше нет.

А тебе… тебе остается невероятное чудо. Ты жив, молод, у тебя все впереди. И ты владеешь магией. Пусть не такой, на какую надеялся, но все же… А если подумать, ты единственный в мире владеешь этой магией. И тебе не нужно глотать ядовитые эликсиры, чтоб получить доступ к Силе. Твоя сила совсем в другом.

Чудесный мир учителя наконец исчезает. Тебя приветствует твой собственный.

Когда-то он обошелся с тобой не слишком ласково. Впрочем, ты и сам был во многом виноват.

Теперь… кто знает, что будет теперь?

Но у тебя достаточно сил, чтоб это выяснить.

Живи!

* * *

Он возникает в том же месте и в то же самое время. Он вроде бы даже успевает заметить силуэты двух стариков. Двух стариков, одним из которых когда-то был сам. Мгновение и вечность тому назад… Так недавно. Так бесконечно давно…

Старики мелькнули и исчезли. Что ж, один из них больше не появится никогда, а другой… другого тоже нет больше.

Просто потому, что он теперь не старик. Он молод, силен, владеет просто невероятным знанием и помнит все, что с ним случалось в его прежней жизни. Его опыт никуда не делся. Вот только прежних ошибок он вправе не повторять. Новых с него будет вполне достаточно. Невероятная судьба подарила ему второй шанс. Так не бывает, но… так иногда случается.

Теперь у него другая жизнь. Другое тело. Все другое.

Нет. Не все.

Все та же городская стена, солоноватый свет осенней луны и спящий под одеялом ленивого собачьего лая город. Да. Место то же самое, хоть и выглядит теперь слегка по-другому. Резче и черней стали тени. Их благородный бархат сменился блеском шелка, обтягивающего тугие бедра танцовщицы. Давно он не видел таких оттенков черного… Но это потому, что и он теперь другой. Его молодое тело расправляет плечи, зоркие глаза с вызовом вглядываются в окружающий мрак.