Тень шпаги

Никого не уважает, почем зря всем хамит. Так и самому недолго разбойником сделаться. Надо поскорей себя в руки брать, пока хуже чего не вышло.

– Быть того не может, чтобы братья брата на улицу выбросили, – недоверчиво покачал головой кузнец, подымаясь на ноги. – Да еще – кузнецы. Это где ж такие сволочи – то водятся?

– Если бы они кузнецами оставались, твоя бы правда была, – вздохнул Карвен. Так ему обидно стало, что хоть плачь. Да что ж это такое на самом – то деле? Да разве так делается, как братья поступили?! Вон и человек не верит… Не абы кто – кузнец, настоящий мастер.

Не верит. Потому что не делают так люди. Не делают! Так и вообще быть не должно!

«Где ж такие сволочи – то водятся?» – через него братья теперь еще и деревню опозорили.

Или ему молчать нужно было? Но разве такое утаишь? Это даже ведь не шило в мешке, это горячие уголья в кармане. Все равно люди узнают. Все узнают. И что братья сделали. И кем стали.

– Что значит – оставались? А кем же они стали? – промолвил кузнец, глядя на парня с куда большим доверием и даже некоторым сочувствием.

Видать, и впрямь крепко ему досталось, раз на того, к кому работы искать пришел, руку подымает. По всему видать – не дурак. А умные люди так не делают. – Так кем же стали твои непутевые братья?

– Торгашами, – ответил Карвен. – Это они только думают, что купцами, а на деле – торгашами. И начали с того, что решили продать отцову кузню. Деньги им понадобились. Он еще живой был, а они уже… в соседней комнате… что кому достанется, делили…

– И тебя обделили? – спросил кузнец.

Нарочно спросил. Он уже знал, что ему сейчас ответят. И даже готов был к новой вспышке обиды, быть может, даже ярости и гнева. Но ведь нельзя в себе такое носить. Да еще в столь юном возрасте. Пусть уж выкричится парень. Выкричится, а если повезет, то и выплачется. Небось полегчает маленько. Он ведь гордый… Чужим людям жаловаться не станет, а своих у него не осталось. Один он на белом свете. Как есть один. – Неужто никакой доли тебе братья не выделили?

Однако юноша быстро пришел в себя, подавил и гнев, и обиду.

И ответил, подобравшись, словно канатный плясун перед опасным прыжком, словно боец перед решительным ударом. Спокойно ответил, с достоинством:

– Я с отцом был. Без меня делили. У меня совета не спрашивали. И так знали, что отвечу.

– Понятно, – вздохнул кузнец, совсем по – другому глядя на своего собеседника. – Ты – младший?

– Да, – ответил Карвен. – Седьмой сын. Дочерей у матери не было.