Тень шпаги

– «Милостивые государи… Ввиду вашего несомненного превосходства… уступаю вам… уступаю вам эти края и оставляю… оставляю небольшой гостинец, как это меж добрыми людьми… делается», – запинаясь, прочитал Карвен. – Это он нам?

– Нам, – кивнул воин. – Это он зря. Я этой мрази его поганые деньги в глотку забью!

Через распахнутое окно долетело заливистое ржание, а потом грохнул пистолетный выстрел.

– Проклятье! – взвыл воин. Взмахом руки погасил обе свечи и сиганул в окно. Карвену пришлось последовать за ним. «Хорошо, хоть не слишком высоко!» – думал он, торопясь за мелькавшей в темноте фигурой своего спутника.

«И зачем я в это ввязался?» – поспешала следующая мысль, но он продолжал бежать.

Воин отыскался неподалеку от коновязи. Он внимательно оглядывал своего коня. Рядом на земле сидел скрюченный от боли слуга, взявший на себя заботу о коне. Возле него валялись два пистолета.

– Да что ж это такое? – ныл и причитал он. – Да что ж это деется, а? Да как же это вышло?

– Что именно вышло? Отвечай! – грозно потребовал от него воин.

– Постоялец наш… маг который… шасть сюда! Отвяжи мне, говорит, крайнего! Я ему – да то ж чужой! А сам смекаю – надо ж караул кричать! Да только что – то не кричится мне – как рот открыл, так и забыл, зачем открывал – то. А он мне – отвязывай! И как – то так глянул, что у меня вдруг в голове все – все смешалось… иду, отвязываю… понимаю, что делаю что – то не то, а что – в толк не возьму. Подвожу ему коня, а он мне пистолеты сует. На каком коне приехали те двое, что за мной охотятся? – говорит.

Я ему – на этом вот. А он тогда – я отъеду, подождешь минут пять и застрелишь ихнего коня, говорит. Я ему – да вы с ума спрыгнули? А он мне – застрелишь, и все! А когда они на выстрел прибегут, застрелишь того человека, который со шпагой. Сунул пистолеты, вскочил в седло, и поминай как звали. Только к воротам подъехал, как они сами собой раз – и открылись! А у меня в голове совсем плохо сделалось. Чужого коня кому отдать – грех, но чтобы застрелить… коня ли, человека ли… А я пошел. Встал поближе, стрелять – то не умею… стал целить… а он меня копытом по руке! Пуля – в небо, конечно, а рука… может, что и сломана. От души, окаянный, врезал. Но я на него не в обиде. Потому как от такой боли у меня сразу все на места в голове встало. В вас я уж и не думал стрелять, господа. Вы уж простите, что я эдак… не в своей воле был.

– Нет на тебе вины, – сказал воин, быстро ощупывая его руку. – Так. Перелома тоже нет. Ушиб сильный. Пройдет.