Посох Заката

– Ну, не знаю, что там не понравилось разным высокоученым бардам, – сказал отшельник, когда Курт остановился, чтобы передохнуть. – А мне так даже очень нравится. Давай еще, парень. Молодец!

И Курт пел. Он спел все древние баллады, какие знал. Потом пришел черед современных песен. Наконец, когда он уже порядком устал, отшельник заметил, что вот теперь-то пора бы и поспать. С тем и легли.

Ночь шла своим чередом. Такая же, как всегда. На небе горели все те же звезды. Ночи было абсолютно наплевать, что под ее покровом на светлое королевство Джанхар волна за волной накатываются несметные полчища мрачного королевства Рон.

Ночи не было никакого дела до людей, до их великих сражений и прочих мелких трагедий. Ей не было дела – но это не значит, что она была равнодушна. Просто у нее были дела поважней.

И в этой ночи луна светила, как некий чудовищный глаз, и рядом даже вроде бы второй угадывался. Он и приоткрылся было – на миг приоткрылся, да вдруг сообразил, что творит недолжное и закрылся вновь. Рябь пробежала по миру так, словно бы он был нарисован на воде или просто был отражением чего-то более реального.

Мир закачался, как занавеска, задетая неловкой рукой, и где-то там, с той стороны послышались тяжелые удаляющиеся шаги…

Утро Курт проспал. Когда он продрал глаза, отшельник и посох уже вовсю беседовали. У этих двоих обнаружилось множество общих воспоминаний. И недаром. Оба они были невероятно древними и кое-что, что помнилось им въяве, для всех остальных было загадочной древней историей, которая то ли была, то ли вовсе ее не было.

– Я проснулся, – сообщил Курт, терпеливо дослушав до конца описание какой-то битвы, в которой оба великих героя принимали участие.

– Это хорошо, – тут же отозвался Мур. – А то я уж испугался, что ты до завтра будешь спать.

– А вот не надо было меня будить посреди ночи своими ужасающими песнопениями, – пробурчал Курт. – До утра потом разные ужасы снились.

– Ну, вот еще! – рассмеялся посох. – Не будить его! Что бы ты тогда сообщил мне спросонья, кроме самого факта своего включения в процесс всеобщего существования? А так ты имеешь роскошную возможность поворчать, заодно еще раз сообщив мне о том, до какой именно степени тебя ужасает тембр моего голоса.

– Да уж… – усмехнулся Курт. – Голосок у тебя – это нечто. Сам выбирал, или помогал кто?

– Я тут не при чем, – хихикнул посох. – В таких случаях принято все валить на богов, потому как у них шеи крепкие, но я не думаю, что это их проделки.