Исповедь из преисподней. От сумы и от тюрьмы не зарекайся

Пацана прет, комплимент возвысил его в собственных глазах.

– Вот представь себе ситуацию: следак пытается расколоть тебя (прим.: добыть признательные показания), а ты вырвался и хлобысь – в окно с пятого этажа…, – начинаю объяснять я.

– Не, у нас в РОВД следователи на третьем этаже, – недоуменно произносит пацан, вытаращив на меня свои глаза.

– Не важно. Выпрыгнув в окно, ты зависнешь в воздухе или полетишь вверх и за горизонт? – спрашиваю я.

– Насмешил, батя, я на землю ебан@сь, – хохочет пацан.

– Вот это как раз из-за гравитации – силы притяжения к земле, – начинаю пояснять я, – давай размышлять дальше.

Едет мощный танк с ракетами, пушками и другой военной херней на борту… А ты – ха! Кнопку антигравитатора нажимаешь. Пиcец, гравитация отключилась. Танк кряхтит, тарахтит, ширкает гусеницами о землю, а оттолкнуться никак не может. Потому что он стал невесомым. Стоит себе на месте как бесполезный истукан и легкая мишень для противника.

Или другой пример. Ты, допустим, рвешь когти (прим.: сбегаешь) от ментов и прыгаешь с пятого, нет, с третьего этажа, летишь камнем вниз и можешь свернуть себе башку… Как вдруг, ха, нажимаешь кнопку перед землей… Или, типа, регулятором громкости задаешь нужную тебе силу притяжения, и целым, невредимым, плавно опускаешься на землю.

Потом линяешь к цыпочкам-кралям (прим.: девочкам) под одеяло, – завершил свой научно-популярный экскурс я.

Пацан завороженно и восхищенно смотрел на меня, как на волшебника. После долгой паузы мой обалдевший собеседник молча пополз по нарам на свое прежнее место.

Видимо, поток информации потребовал осмысления и осознания.

Через некоторое время слышу ползет ко мне мужик. В сумерках видно, что вдоль его лысины словно (да, простит меня Бог тюрьмы) гребень петуха – рубец, запекшейся крови. На вид ему лет шестьдесят. На поверку оказалось не было и сорока, младше меня всего лет на десять.

Он представился, фамилия громкая – Добровольский.

– Отец, – обращается он ко мне, хоть я выгляжу лет на десять моложе его, – ты в юридических делах че-нить рубишь? Типа, проблема у меня, посоветуй, как быть, – шепотом вопрошает пленник угрюмой ментовской камеры, окутав меня облаком сильно застаревшего алкогольного перегара.

– Ну рассказывай мне, братан, на ухо, коли доверяешь, – поворачиваюсь я к нему лицом, – вместе покубатурим (прим.: подумаем), перетрем (прим.: обсудим) все твои проблемы.

– Понимаешь, батя, бухали мы с кентом у сеструхи моей. Она это, типа, с ним сожительствует.