Ключ от тонких миров

– Позвольте, почему с поддельными? – удивился я. – Чем Вас не устраивают наши паспорта?

– Тем не устраивают, что паспорта данной формы давным-давно устарели, их вывели из обращения, когда меня ещё на свете не было; поэтому у меня начинает складываться впечатление, что вы, граждане, или не в себе, или диверсанты, поскольку используете документы давно умерших людей… Товарищ дежурный, – обратился лейтенант к сидящему за столом офицеру, – пробейте паспортные данные этих клоунов по базе, может, что-то прояснится.

– Хорошо, господа офицеры, а вас не затруднит назвать фамилию нынешнего президента России? – обрёл дар речи Вадим, у которого давно уже начали закрадываться сомнения по поводу реальности происходящего.

– Президента? – едва сдерживая смех спросил дежурный.

– Да, – ответил Вадим.

И тут все находящиеся по ту сторону решётки дружно заржали.

– Точно – клоуны… «Господа офицеры», «президент России»! Это прям анекдот! – утирая выступившие от смеха слёзы выдавил из себя лейтенант.

 – Если сейчас в компьютерной базе данных ваши личности не подтвердятся, то я вам не завидую. Согласно распоряжению военного коменданта города, лица без документов или с поддельными удостоверениями личности, нарушившие комендантский час при действующем режиме ЧС, подлежат расстрелу без суда и следствия, так как приравниваются к диверсантам… Как вам новость? Что, обосрались, господа?!

Мы с Вадимом переглянулись; я тихо шепнул ему на ухо: «Если первым проснёшься, разбуди меня, уж лучше сегодня во Псков поедем…»

…Открыв глаза и убедившись, что нахожусь в собственной квартире, я испытал невероятное облегчение – мой кошмарный сон оказался всего лишь сном…

Через пару минут поднявшись с кровати, я с удивлением обнаружил на полу рядом с тапочками миниатюрную чёрную кожаную барсетку на молнии с петелькой для ношения на запястье.

Расстегнув молнию, я извлёк из барсетки её содержимое: многоцветный восьмигранный кристалл величиной с обычный карандаш, усеянный вкраплениями мелких квадратиков из твёрдого серого металла на каждой грани, и лёгкую блестящую металлическую пластину размером с кредитную карту, с обеих сторон покрытую непонятными письменами. Больше внутри ничего не было.

В возрасте сорока лет я вдруг загорелся изучением санскрита, но случайно узнав от авторитетных людей, что мне потребуется лет тридцать для относительно уверенного владения языком, забросил это занятие.