Кузькин отец

Дикий народ оказался на редкость понятливым и быстро научился всему тому, о чем еще вчера даже не подозревал. Научился, но вместо благодарности, ну хотя бы ради приличия, опять ударился в дикость. Правда теперь дикость была еще хуже, потому что на вооружение взяла все то, чему научилась у европейцев, перевернула с ног на голову, вывернула наизнанку, придумала еще что-то свое и вместо культурного мира и цивилизованного спокойствия, Европа ужаснулась от того что натворила. До этого было просто дикое племя, а теперь появилась Дикая Империя и империя эта своей дикостью и лютостью ой как хуже племени, хоть и дикого.

Не ценят дикари добра и обязательно превратят его во зло, которое только для них добром и является. Так что, хотели помочь, а в результате сами еле-еле целыми остались, да и сейчас душа не на месте, страшно.

Теперь же, предлагая какую-то другую войну, было непонятно, то ли мужчино-самовар забыл о диком вожде, захотевшим стать вождем цивилизованным, и что из всего этого получилось, то ли что-то новое придумал.

– Согласен, их надо уничтожить. – принялся развивать свою мысль мужчино-самовар. – До этого мы пытались уничтожить их физически, и это у нас не получилось.

– Да уж, такое впечатление, что они бессмертные. – подал голос еще один мужик, ничем с виду, кстати, непримечательный. – Хорошо они хоть никого завоевывать не додумались, а то бы…

– Их надо завоевать и победить тем что есть у нас и чего нет у них. – мужчино-самовар принялся то ли бегать, то ли кататься по кабинету не забывая при этом дымить сигарой.

 – У нас ЕСТЬ то, чего нет у них! – он почти прокричал слово есть.

Начали вспоминать и перечислять, что есть в КОШЭ и чего не должно быть в Дикой Империи. Вспоминали, перечисляли, даже спорить начинали, и выходило, то, что есть в КОШЭ, в Дикой Империи тоже есть. Ну разве что количеством поменьше и качеством похуже, но все, один в один, не удивишь их ни чем. Кстати, насчет качества, – вопрос спорный. Собравшиеся были мужиками умными, дураки в президентском совете не водятся, и понимали, что пропаганда пропагандой, что она для народа, как культурного, так и некультурного, а не пропаганда, она по другому выглядит, потому большинству и недоступна.

– Кукурузой мы уже пытались их очаровать. – усмехнулся лысый мужик. – Помните как их Никита хвастался, говорил, что они новую сельскохозяйственную культуру вывели, когда приезжал к нам? – лысый назвал Первого Секретаря ЦК по имени тоже не потому, что был с ним другом-приятелем.