Кузькин отец

– А ведь точно, вспомнил. – сказал я, вернувшись с перекура и усаживаясь в кресло. – Что то такое было. Мне один мужик рассказывал. Он тогда в армии служил, слышал в эфире чей-то голос. Правда ерунда все это. В эфир, в телефонии, дай ему передатчик, любой дурак выйти сможет, если конечно эфира не боится. Для этого не обязательно в космос лететь.

– А что, бывает что боятся, ну, эфира? – спросил приятель.

– Еще как! Особенно если в первый раз. Аж колошматит всего, как с дикого похмелья, по себе знаю.

 – знаю я это не по похмелью, а потому, что по образованию, – судовой радист: азбука Морзе и еще целая куча интересных вещей. – По первости кажется, что тебя весь мир слушает и слышит. Правда, потом привыкаешь, и наоборот, хочешь чтобы услышали а тебя не слышат, непрохождение радиоволн называется. И вообще, по словам одного из моих коллег, радиотехника, – наука темная. – Я чуть было сам не ударился в пересказ дел давно минувших, но опомнился, потому что вряд ли это моему приятелю было интересно.  – А еще слышал, что якобы первым полетел в космос сын авиаконструктора Ильюшина и погиб там.

– Понятно. А насчет космоса, туда с таким же успехом мог бы первым полететь чей угодно сын, лишь бы папа был человеком известным. – приятель поставил на стол пустую кружку. – Еще кофе будешь?

– Давай…

– Вот смотри, полет человека в космос, это факт. – приятель вернулся с двумя кружками дымящегося кофе.

 – И то, что Гагарин туда летал, тоже факт.

– Первым слетал. – уточнил я.

– А вот это не факт. – приятель пристально посмотрел на меня и обрушил на мою голову то, что я в свою очередь собираюсь обрушить на ваши. – Первым в космос полетел совсем другой человек, но из-за того, что вслед за этим началось, надо было факт его полета забыть и считать первым космонавтом Гагарина. Кстати, Юрий Алексеевич и планировался как первый космонавт, но вмешалась очень высокая политика, вперемешку с дурью несусветной.

– Поясни.

– Сейчас поясню…

И рассказал он мне такое, что я первое время не мог понять, кто из нас сошел с ума: мой приятель, который все это рассказал или я, который все это выслушал?

Рассказанное меня не то, чтобы удивило, я сам и похлеще могу придумать. Меня удивило то, что это, по словам моего приятеля, происходило на самом деле.