Кузькин отец

На самом деле вранье и ложь, это абсолютно разные вещи. Вранье, – штука веселая, беззаботная и совершенно непрактичная, потому как недолго живущая. Синонимом слову вранье может быть слово шутка, просто первое мне больше нравится. А вот ложь, она веселой и беззаботной не бывает. Она, наоборот, чем-то озабочена и очень сильно. И практичности у лжи хоть отбавляй, потому и бывает, что живет очень долго. В отличии от вранья, которое и существует для того, чтобы поднять настроение, задача лжи, – извлечь выгоду для её придумавшего, причем зачастую невзирая на последствия.

Вот такая вот, по моему мнению, между ними разница.

Так подробно все это я расписываю для того, чтобы объяснить, почему поверил в то, что мне поведал приятель. В свете рассказанной им истории я даже начал было сопоставлять некоторые факты, известные мне благодаря официальной науке. И, о ужас, получается, что все сходится и все правда! Правда, если посмотреть чуть-чуть под другим углом.

Услышанное накрепко осело в моей голове и начало там перебраживать и размещаться, по всей видимости надолго.

Разумеется более свежие дела и события довольно-таки скоро оттеснили услышанное в ряды информации второстепенной, но время от времени она все-таки заявляла о себе, причем достаточно сильно.

Короче, надоело мне все это, вот я и решил избавиться от нее, от этой истории. А для того, чтобы избавиться от сидящего в голове и не дающего покоя, существует один, проверенный, а потому очень действенный способ, – рассказать кому-нибудь.

Поделиться, так сказать, добром, – пусть тоже помучаются, а то одному скучно. Вот поэтому я и решил все это и пересказать, вернее переписать.

Почему таким вот образом? Потому, что рассказать хочется и надо, здоровье на дороге не валяется. Рассказывать соседям и землякам? Ага! Приятеля в миг вычислят и проходу давать не будут. Да и не в этом дело, в конце концов. В конце концов, приятеля можно заменить, например, каким-нибудь выдуманным попутчиком, и синдром попутчика как нельзя кстати.

Но я стараюсь пересказать услышанное максимально правдиво, вот в чем дело. А землякам-соседям, да и не соседям тоже, такие вещи неинтересны, потому что тех с кем это происходило, они знать не знают, а о землях, в которых это происходило, ведать не ведают. Может быть нет их вовсе, ни людей, ни земель этих, и никогда не было. И прав был товарищ Бендер, утверждая, что все заканчивается в Шепетовке.