Вторая клятва

И тогда Эрик вдруг разрыдался. Он и сам не мог понять, отчего плачет, но и остановиться он тоже не мог.

– Ну-ну… – Рука учителя ласково похлопала по плечу, и Эрик не выдержал. Уткнувшись Шарцу куда-то в макушку, он дал волю слезам.

– У него рыжие волосы, учитель… – давясь слезами, шептал он. – Рыжие, понимаешь?! И лицо… ему больно было… На самом деле больно! У тех, кого я убивал, не было никаких лиц! И волос не было! Никогда не было! Никогда! То есть они, конечно, были, это я, дурак, думал, что их нет! А они были! Были! Я убивал людей с волосами, с лицами… я и тебя убить пытался… дурак я!

Он замолк, внезапно сообразив, что кричит.

Громко, в голос, совершенно не думая о том, что его могут услышать.

«Один волос тебе до безумия остался, один волос… – сказал некто в глубине его сути. – Этот проклятый гном заставил тебя все забыть. Все навыки, все умения. Ты рыдаешь и орешь, как истеричный мальчишка! Осталось совсем немного – научиться пускать слюни и молоть всякую чушь».

«Почему же я вижу цвет волос больного, которого он лечит, даже если этого больного и вовсе не существует? Почему я чувствую эту несуществующую боль? – сам с собой заспорил Эрик.

 – Почему я никогда не видел лиц тех, кого убивал? Не видел, даже если это происходило на самом деле? Почему им никогда не было больно? Почему я не чувствовал этой боли?!»

«Проклятый гном хитер, – послышался ответ. – Кто знает, какие цели он на самом деле преследует? А ты раскис, растаял… еще поцелуйся с ним, размазня!»

Ледяное спокойствие затопило Эрика.

Он отодвинулся от наставника и медленно-медленно выдохнул.

– Простите меня, наставник, – сухо промолвил он. – Я виноват. Этого больше не повторится.

Наставник смотрел на него хитрыми глазами и молчал.

– Что? Человечек покою не дает? – вдруг спросил он и подмигнул.

Эрик чуть не подпрыгнул от неожиданности.

– Ка-какой человечек?! – растерянно выдохнул он.

– У каждого из нас, что у меня, что у тебя, в голове сидит ма-а-аленький такой человечек. – Шарц пальцами показал, насколько маленький.

 – Не знаю, как ты зовешь своего, а я своего зову попросту – лазутчик. Или – петрийский шпион. Как у меня настроение выпадет, так и зову. Они – это все, чему нас наши наставники научили, а также все, что в процессе этой работы усвоили мы сами. Они – это очень большая наша часть. Подчас слишком большая. Ну а им самим кажется, что они – это и все, что в нас есть. А остального просто не существует. Или оно лишнее, и его убрать следует.