Вторая клятва

Долгие дни и ночи невыносимой боли всего лишь за попытку вспомнить запретное, примочки, припарки и притирания, нюхательные соли самого разного состава, кровопускания и лекарства, лекари и лекари, целые консилиумы лекарей и два медицинских светила при нем неотлучно… и всего лишь ладошка маленькой Кэт, погладившая его по волосам, потершая ему физиономию снегом, всего лишь ее решительная попытка поднять его на ноги.

– Пойдем домой, – сказала Кэт. – На ужин знаешь какое вкусное? Ух!

– Пойдем, – сказал Эрик.

Он все ждал, не вернутся ли ужасные губы.

Губы не возвращались.

Призраки отступили во тьму.

* * *

– Мне кажется, тебе нужно мне что-то рассказать, Эрик, – промолвил Шарц, выслушав сбивчивое повествование Кэт.

– Мне тоже кажется, что нужно, – вздохнул Эрик. – Вот только я не могу этого сделать.

– Почему? – спросил наставник.

– Умирать начинаю, – ответил Эрик.

– Когда рассказываешь или когда вспоминаешь? – настороженно поинтересовался Шарц.

– Иногда даже вспомнить бывает достаточно.

А так, как в этот раз… я ведь и не вспоминал вовсе… не знаю почему…

– То есть приступ случился сам по себе, – нахмурился Шарц.

– Вроде как да… – растерянно ответил Эрик. – Если я только ничего не… но я бы помнил, если бы что-то… я и правда не знаю… – Он окончательно смешался и замолк.

– Ладно, оставим эту тему, – важно кивнул Шарц. – А сегодня я хочу продолжить свои лекции по мастерству лекаря. Хочу обратить твое внимание: эта лекция будет несколько необычной. Я бы попросил тебя проявить крайнее прилежание и внимательно следить за каждым моим словом.

За каждым, Эрик. Это очень важно. Итак, приступим Встречаются заболевания, при которых наилучшим лекарственным средством оказывается состояние покоя, настоятельно необходимое для многих врачебных манипуляций. Обычно для достижения такого состояния больному предлагают расслабиться и думать о чем-нибудь приятном. Иногда ему даже предлагают задремать и представить себе какой-нибудь чудесный сказочный замок или волшебную страну фей. Больного просят сосредоточиться на своих руках. Представить себе, что руки – это все, что у него есть. Такие большие… теплые… тяжелые… медленные… они подымаются и опускаются… подымаются и опускаются… нет ничего, кроме вечного подымания и опускания… вечного покачивания…

Шарц внимательно следил за своим невольным пациентом, голосом подстраиваясь под ритм его дыхания. Так. А теперь осторожно взять его за руку, нащупать пульс и продолжать.