30 золотых

Но это не было главным, от чего походка Инры была легка и ветерок который развивал его кудрявые волосы, воспринимался ним как ласка. Главным было то, что он отомстил.

Пролог из нового настоящего

Арни проснулся от того, что он повернулся, и старая кровать сильно заскрипела.

Он уже не первый раз так просыпался. Кровать разрушала его сон.

Но на новую кровать денег не было. Да и эту он не купил, а взял с выставки. Выставкой в Израиле назывался «мусорник». Конечно, это был не совсем мусорник. Просто когда аборигены покупали себе новую мебель, старую они выставляли на улицу.

Вот выставленную мебель и прочий скарб, эмигранты из СССР, от слова «выставили», и назвали выставкой.

Арни уже не помнил, как следует обозначить это слово. Выставка, как действие или как место, куда выставка происходила.

Не важно.

Можно было, конечно, напрячься и купить новую кровать, но тогда придётся от чего-то другого отказываться. А найти на выставке нормальную кровать под его матрас, нужно везение.

А его матрас был почти единственной утварью, которая попала в его жизнь не с выставки, а из магазина, где он его выбрал.

Он любил свой старый, но жёсткий матрас.

А кровать….

Может к Песаху повезёт? «Устроенные» перед Песахом очищали свои квартиры от старья. Он сейчас не на пособии, а в субботу охота поваляться.

Но с кроватью, что-то пора решать.

В субботу. В субботу можно было открыть все окна и дышать удивительными запахами цветущей улицы. Можно слушать попугаиные карканья.

Попугаи, нимфы-карелы, и неразлучники, жили в Израиле просто так. Как воробьи.

Дышать улицей можно было только сейчас, весной, в марте. В середине апреля начиналось пекло. Хамсин, Шараф… С середины апреля жить можно было только под вентилятором. А сейчас было самое начало марта.

Было ещё темно. Арни взглянул на часы. Три тринадцать, показывали часы на микроволновке.

Микроволновка была тоже с выставки, и не работала как нагревательный прибор, но часы на ней, никуда не спешили и не отставали.

Вот и стояла она возле кровати, на низенькой тумбочке и являлась продолжением этой тумбочки. Почти что сейф.

Но кровать…Что делать с кроватью?

В Израиле по ночам шуметь нельзя. И по субботам нельзя. Закон. А остальное время Арни работал, как-то зарабатывая себе на съём этой старенькой двушки. Не бомжевать же? Тогда и кровать ни к чему.

– Раб. – сказал с горечью Арни вслух, и включив свет, пошёл за молотком.

Молоток тоже был не купленный.