Я здесь. Я рядом

Судьба Мамон, это кривая жизни каждого человека, которую им начертил либо Он, либо я, и чтобы ни делал человек, как бы он ни старался – эту кривую ему не изменить, и не обойти, потому что от его судьбы зависит чья то другая кривая жизни. Но бывает и так, что смертный сам, силой воли своего духа меняет свой жизненный путь, и прокладывает его заново, это в основном те, кого уже посетила смерть в прежней его жизни, и его черед ещё не наступил, и тогда смертный в награду от Него получает новую жизнь. А новая жизнь, это новая судьба и всё та же кривая, пусть и для того, кто живёт чертовски долго!-

Мамон смотрел на своего отца и слушал очень внимательно.

Он учился у него всему, что тот ему давал, говорил и советовал. По меркам человеческого времени, Мамон жил тысячи и тысячи лет, а по меркам ада, его жизнь считай только началась, такой пустяк, ведь впереди у него вся вечность, как и у его отца.

– Отец, Он отправил Своего Сына с Архангелом Михаилом для охраны смертного. Ты знал об этом?– Сатана внимательно посмотрел на комок что остался от золотого кубка, очевидно что такая новость застала его врасплох.

– Пошли Вельзевула, пусть узнает что Он замыслил. Если всё окажется так как ты сказал, то нам стоит готовится к великому противостоянию. Что же Он замыслил?- Додумать Сатана не успел, в его голове как будильник затрещал голосок митрополита: «Я его нашёл, нашёл, нашёл!!!»

– Мамон, у меня для тебя есть очень ответственная работа, поручить которую я никому более не могу.

-

Глава 12

Дверь оказалась не заперта, но Владимиру пришлось приложить немало усилий, прежде чем она поддалась, и плавно открылась. В лицо сразу ударил запах ладана и удушливо-сухой угар восковых свечей. Промокший насквозь Пётр стоял позади, и всё что он мог сделать, поддержать советом отца Владимира.

Войдя в полумрак небольшого коридора, они прошли в основной зал, где горело множество свечей и ещё сильнее пахло ладаном. У Владимира сразу запершило в горле от недостатка кислорода, свечи своим горением наполнили зал спёртым маревом сладковатого горения.

Глаза ещё не привыкли к полумраку, что царил в церкви, хоть погода и стояла пасмурная, но на улице было намного светлее, чем в помещении церкви. Путники остановились у входа в зал и стали ждать, когда глаза привыкнут к сумраку, в надежде отыскать в зале хоть кого-то из людей.

Владимир знал отца Михаила, что служит в этой церкви.