Я здесь. Я рядом

Волосы слипшись от пота лежали патлами на перекошенным от боли лице. Она явно испытала неимоверную боль и шок, но более не распоряжалась своим телом.

– Маша! Маша! Маша, что с тобой?-

Шатаясь от винных паров отец Михаил бросился к Жене, но Пётр перехватил его железной хваткой и накрепко удержал своих объятиях.

– Пустите, пустите меня. Что с ней случилось? Она, она не похожа на мою жену, что с ней случилось?– Михаил бился в истерике, пытаясь вырваться, а Вячеслав круглыми, непонимающими глазами смотрел на происходящее и не мог сообразить, что ему делать.

– Ну что, вот теперь я вижу кто ты такой на самом деле.- Зашипела матушка не человеческим кошмарным голосом.

– У тебя нет власти здесь Сатана, наш разговор ещё впереди. Убирайся в своё царство.-

Зрачки глаз но теперь человеческих, расширились до неимоверных размеров, то ли от боли, толи от страха.

– Отдай мне того, кто был в этом теле, он принадлежит мне.- Заревел Сатана.

– Я сломал твою печать, и теперь судьба демона предрешена, он пополнит моё святое воинство, но уже ангелом.

-– Нет, нет! Ты не сделаешь этого, в противном случае я убью её. Выбирай!-

Михаил в сильных руках Петра обмяк, и как бесформенная субстанция повис на них. Он лишился чувств, и даже выпитый алкоголь не удержал нервную систему от сильного стресса. Славик же напротив, держался уверенно, он в отличии от своего друга осознавал, что вокруг него происходит нечто неестественное и непостижимое для человеческого разума. Пётр, держа бесчувственное тело Михаила, стоял немного позади от отца Владимира, но в любой момент готов был прийти ему на помощь.

Безвольная рука молодой женщины обхватила шею и начала её сдавливать, вторая рука, сцепившись пальцами с первой, образовали нечто подобия замка, и тонкая женская шея оказалась во власти удушающих обеих рук. Наступил момент, когда на левой височной части появилась пульсирующая вена, теперь счёт жизни и смерти шел на секунды.

– Убив её, ты дашь мне сильную душу, а люди увидят в ней очередную святую мученицу, но его ты не получишь.

Первая человеческая жертва, погибшая во имя веры, добра, во имя всего живого. Первая в очередном нашем противостоянии, выбирай Сатана, я жду! Хотя, постой – Люцифер, так будет правильнее!-

Лицо Маши стало синевато-лиловым, тело каким-то чудом ещё держалась на ногах, но постепенно оседало на пол. Жизнь покидала безвольную человеческую плоть, что стала разменной монетой добра и зла.