Звёздная паутина. Рассказы

Морина положили на койку, скрестив изуродованные руки на груди. Сама его поза, застывшие на лице мука и боль, все это служило немым укором окружившим тело солдатам. Но, как ни странно, не это сейчас волновало Воронина, задумчиво теребящего пуговицу на рукаве собственного кителя. «Всё это очень странно», – думал он. Его глаза то и дело скашивались в сторону стены, возле которой нашли Морина. Вмятая ударами и окрашенная кровью штукатурка удивительно напоминала изображение оскаленного черепа. Довольно оригинальный способ рисования на стенах выбрал Морин.

И ещё одно обстоятельство немного смущало лейтенанта – Трохин, главный свидетель происшедшего, сбивчиво лепетал, что ему показалось, будто это не Морин сам бил, а кто-то двигал его руками. Но это же вообще бред какой-то несусветный! Так не бывает! Ну, может и бывает где-нибудь в книгах, да по телевизору. Гипноз там всякий и всё остальное прочее. Но откуда здесь-то взяться этому проклятому гипнозу?!

Воронин почувствовал, что мозги начинают потихоньку закипать, и планка над ними медленно сдвигается.

ЧП в карауле, а он думает о какой-то бредятине!

Оглядевшись, он увидел вытирающего полы Трохина, о чём-то переговаривающихся вполголоса Голубева с Катышевым, Осокин сидел и о чем-то думал, и вообще, все занимались какими-то своими делами. Пора бы и ему сделать что-нибудь толковое. Например, выйти по рации в полк и сообщить о случившемся. Но как, как, черт возьми, он сможет объяснить эту нелепую смерть?! Головомойка будет страшная, и не видать ему повышения, как своих ушей.

Но сообщить нужно. Рано или поздно это всё равно придётся сделать. Так лучше сделать сразу, чтобы потом хоть этой проблемой не забивать себе голову.

– Голубев!

Голубев повернулся с вопросом, написанном на лице.

Что сказать?

– Голубев, распорядись, чтобы отнесли тело в ледник. Катера придут ещё не скоро. И вообще – чтоб был порядок.

– Хорошо, товарищ лейтенант.

Голубев окинул взглядом комнату.

– Латышев, Снег, давайте.

Латышев поднялся с табуретки и медленно, словно остерегаясь чего-то, подошел к койке, на которой лежал Морин.

Снегов проворчал что-то себе под нос, но тоже поднялся.

– Ладно, – неизвестно кому сказал Воронин и вышел из комнаты.

Радиостанция стояла в комнате начальника, включенная на половину громкости. Какой-то «беркут» вызывал какую-то «смолу». Надо подождать, пока эфир не смолкнет.

Холодно.

Воронин посмотрел в окно. По реке огромными пластами медленно плыл лёд – река внезапно пошла.