Правило номер 8. Погружение. Часть 1

 – Мой папаша сказал потом: доченька, лучше в следующий раз прикрикни на меня – дешевле обойдётся».

«Твой отец ведь с ума сходит по антиквариату. А моё отношение ты знаешь. Лучше бы она что-нибудь разбила». – Опустил голову безутешный отец.

«Эй, только не мой фарфор! – Шутливо заметила женщина. – Мне его папочка подарил».

«Тебя наказали тогда, кстати?»

«Наказали, разумеется. И весьма, знаешь ли, болезненно. Зад болел пару дней, если не больше».

«Я против любого насилия, ты знаешь».

«Вот и не нужно. Сделаем вид, что ничего не было. Всё пройдёт, дорогуша. Все подростки немного сумасшедшие».

«Возможно, ты права».

Они было довольно прогрессивны, родители Стеллы. Они поговорили и решили, что всё уляжется само собой. Они считали, что их дочь исправно пьёт по утрам таблетки зверобоя и валерианы, и просто немного взвинчена из-за предстоящих выпускных заданий.

Они не знали о том, что случилось тогда, давно, перед отъездом из «дома-сада».

Никто не знал.

А Стелла, – Стелла бежала в этот вечер долго, очень долго, через раскинувшееся недалеко от их дома большое, заросшее сорной травой поле. Она не останавливалась до тех пор, покуда у неё не начали отниматься ноги. Тогда она просто упала в траву, более не имея сил двинуться. Мышцы болели, а одежда к тому времени насквозь пропиталась потом. Она чувствовала боль во всём теле. Но одновременно с этим, она почувствовала и то, чего ей так не хватало, и то, о чём родители никак не могли догадаться.

Радость. Яростная радость.

Стелла решила называть это так.

*****

Май выдался невероятно теплым. Особенно приятны были майские ночи. Месяц спустя после «апрельского скандала» (в ту самую роковую ночь, с которой начинается данное повествование) Стелла шагала по улице, наслаждаясь приятной прохладой ночного воздуха. Весь день был погожий, и к ночи погода не стала хуже, так что девушка совершенно не переживала по поводу того, что нарядилась совсем по-летнему.

На ноги были обуты лёгкие босоножки, верхняя одежда представляла собой развевающуюся от малейшего дуновения ветерка юбку, и такую же точно блузу, но только чуть более светлого оттенка, аккуратно подпоясанную. В темноте, подсвечиваемой лишь редкими уличными фонарями, ткань обоих предметов гардероба, казалось, даже светится изнутри.