Тайна агатового паука

– Испортила сюрприз, – обреченно подумал Уиллоуби, а вслух сказал, утрируя недовольство:

– Стучать надо.

Ева удивленно повела бровями и возмущенно фыркнула.

– Подумаешь, я только хотела посмотреть, чем ты тут занимаешься, – произнесла она тоном капризного ребенка.

– А вас в частной школе не учили стучать в дверь? – заметил он с некоторой издевкой.

И юное дарование возразило с неменьшей издевкой:

– Нас учат важным вещам, а не таким частностям.

Ева уже полностью протиснулась в комнату и продолжала косить глазами в сторону стола: блестящие побрякушки так и притягивали ее взор – она уже мысленно перебирала их одну за другой.

Перехватив ее горящий взгляд, Майкл насмешливо спросил, кивнув в сторону ювелирного соблазна:

– Нравится?

– Очень, – выдохнула Ева: этот выдох у нее, вероятно, означал восхищение. Она подошла ближе и осторожно спросила:

– Можно мне потрогать?

– Изволь, – разрешил Майкл, жестом приглашая ее к столу.

Ева водила рукой, не зная, что выбрать, и ее движения походили на пассы фокусника в цирке, но вот беда – украшения не увеличивались ни в стоимости, ни в размерах, и можно было прийти к выводу, что фокус не удался, но тут ее взор остановился на перстне с гранатом, и она торопливо схватила его и зажала в кулаке.

Лицо девочки приобрело умоляющее выражение.

– Можно мне померить? – снова спросила она и снова получила согласие от Уиллоуби.

Не мешкая ни одной секунды, она надела на себя и гранатовый перстень, и такой же аметистовый, а потом еще и еще.

Она с удовольствием вертелась перед зеркалом, демонстрируя Майклу и воображаемым зрителям пальцы, унизанные кольцами, шею под грудой цепочек с подвесками и браслеты на запястьях.

– А ты, оказывается, сорочьего племени, – удивился Майкл.

Впрочем, ее неподдельная радость захватила и его, и он смеялся и аплодировал ее кривлянью.

– Какая красота! – восклицала она, вздернув подбородок и приняв неприступную позу.

– Какая красота! – повторил Майкл, словно эхо, но его замечание относилось к самой Еве.

 – Что бы ты хотела выбрать себе в подарок из этих безделушек?

Она задумалась, глядя в зеркало, а потом произнесла с легкой грустью:

– Жаль, что нельзя забрать все, что ты привез. Я понимаю, в таком случае твои подружки останутся без подарков.

Она неторопливо снимала одно украшение за другим и раскладывала их, как на витрине. Уиллоуби почувствовал в ее словах намек на мелочность. В нем заговорила обида: мелочным или жадным он никогда не был.