Автостопом по восьмидесятым. Яшины рассказы 06

Вот, выступили мы в Таллинн. Только входим в поезд, в галстуках и пиджаках, с кейсом черным, тугим, словно Енин крокодиловый портфель, как сразу к нам и проводница, и пассажиры – все стали по-эстонски обращаться, и весьма были удивлены, когда мы им по-русски отвечали.

Серега сказал:

– А вот, если бы мы в галстуках, в пиджаках и с кейсом не в Таллинн, а в Вильнюс поехали, то тогда бы все с нами не по-эстонски, а по-литовски говорили.

Я сказал:

– Это точно.

И если бы мы в галстуках, в пиджаках и с кейсом не в Вильнюс, а в Ливерпуль поехали, то тогда бы все с нами не по-литовски, а по-английски говорили.

Вошли мы в купе, поезд тронулся, сидим, едем. Напротив – эстонка и эстонец, настоящий, тоже, конечно – в пиджаке, в галстуке и с черным кейсом. А мы, надо заметить, друг друга решили в Таллинне называть не Серега и Яша, а Сергей Юрьевич и Яков Викторович.

Вот я и говорю:

– Сергей Юрьевич, не желаете ли по чуть-чуть?

Серега говорит:

– Отнюдь, Яков Викторович.

Я говорю:

– Господа эстонцы. А вы не желаете по чуть-чуть?

Ну, конечно, я по-другому как-то к ним обратился, не по национальному признаку. И не господами их назвал, а товарищами. Но это не имеет значения, ибо они все равно отказались от предложенного по чуть-чуть. Тогда Серега достает с полки черный кейс и открывает его. А там – два батла водки и два бутилена по 0,8 – розового вермута за рубль-девяносто-семь.

И еще – четвертинка водки, запасная, как у Венички. У этих эстонцев аж глаза на лоб вылезли.

Я говорю:

– Спокуха, эстонцы. Это мы не прямо сейчас выпьем, а в течение всего нашего пути.

Начали. Эстонцы уговорились пулю расписать. Мы квасим, а они свой чай прибухивают и кофе. Играли по копейке за вист. Серега очень скоро стал кричать Мизер. Да и я еле сдерживался, чтобы Мизер не закричать.

Когда побухиваешь, играя, то всегда почему-то так и тянет Мизер вскрикнуть. Ну, а по-трезвому мы никогда не играем. Поэтому мы всегда Мизер кричим. Если говорить обобщенно, то мы вообще ничего по-трезвому в своей жизни не делаем, потому что трезвыми никогда не бываем.

Но это я отвлекся – в лирическое отступление ушел. Ближе к полуночи все же настал момент, когда Серега вместо Мизера Нину прокричал.