Легенда о Фарфоровом гроте

Может быть таксист – и есть убийца?

– Таксист? Почему? Какой у него мотив?

– А какой мотив у самого мужа?

– В таких случаях мотив один – ревность.

– Но почему именно в Фарфоровом гроте? И, во-вторых… Ревность еще надо доказать. Факт измены, объект.

– Этим занимаются, будь спок.

– Ну и?

– Пока безрезультатно. Никаких следов любовника. Думаю, доказательств еще прибавится. С минуты на минуту мы получим ордер на обыск.

– И ты считаешь, что он убил только потому, что в моей газете вышла статья?

– Ты еще сомневаешься? Или же думаешь… – Пилипенко наклонил голову и даже несколько двинулся в сторону Жарова, как бы наступая на него.

Жаров опустил глаза.

– Нет.

– Проклятье, которое действует с тысяча девятьсот пятого года и осуществляется каждые тридцать четыре?

– Нет.

Жаров почувствовал, что его лоб намокает от пота. То, что он собирался сказать, было важным, катастрофическим. Но он не мог этого не сказать, поскольку уже принял решение.

– Я закрою свою газету. Сам закрою, без твоих усилий. Но ведь есть еще шанс, что убийца не муж?

– Есть, шанс всегда есть.

Жаров помолчал.

– Так вот. Если убил не он, если убийство не имеет никакого отношения к моей газете, то все останется по-старому. Но если оно так, как ты думаешь, я обещаю: такой газеты в Ялте больше не будет.

* * *

Следователь Пилипенко так же быстро отходил, как и заводился. Жаров знал его всю жизнь и понимал, как самого себя.

– Кофе, наконец? – предложил он.

– Да, пожалуй. Давай-ка побыстрей: мне снова надо поехать на место преступления. Этот таксист видел еще одного человека. Я хочу посмотреть, не осталось ли там каких-то следов, что опергруппа не зафиксировала. Поедешь со мной?

Жаров с радостью согласился, и через несколько минут они уже мчались по Кирова в милицейском «жигуленке». Жаров был рад, что события завертелись – это будет похлеще любой пьянки…

– Свидетель хорошо разглядел этого человека, – задумчиво проговорил Пилипенко, глядя на дорогу.

– Может быть – бомж? – спросил Жаров.

– Да нет, – махнул рукой следователь, снова бросив ладонь на руль. – Говорит, эдакая гламурная небритость, как у рок-звезды, что-то вроде новорожденной бородки.

Жаров заметил: что-то тревожит его друга, и с любопытством воззрился на него.