Шахта. Ворота в преисподнюю

Шахта. Ворота в преисподнюю

Сергей Юрьевич Саканский

Нечто чудовищное обитает в заброшенной шахте, манипулируя людьми, заставляя их совершать жестокие убийства. Семилетний Иван чудом спасся, когда двое неизвестных застрелили его родителей. Мальчишку увезли в другой город, приняли в новую семью, но странные преследователи разыскали его. Теперь, через много лет, он отправляется на поиски этих людей и готов отдать жизнь за то, чтобы разгадать страшную тайну шахты.

На своем пути он встречает женщину, с которой в детстве произошли точно такие же события. Связанные общей целью, они движутся навстречу неведомому и, одновременно, – навстречу любви, которая может стать вечной в самом прямом смысле этого слова.

Сергей Саканский

Шахта

Ворота в преисподнюю

А вдоль дороги – мертвые с косами стоят…

    Советский кинофольклор

На обложке: шахта Цольферайн в Эссене, Сев.

Рейн-Вестфалия.

Смерть смотрит из-за туч

Свят лежал в полной темноте, в тишине, не помня, как оказался здесь, да и вовсе не соображая, что это вообще такое – здесь. Может быть, это – просто-напросто смерть. Они все-таки добрались до него. Более, чем через сорок пять лет с того дня, когда все это началось.

Перед глазами пульсировали два кипящих круга, боль носилась по всему телу, бросаясь то в правый бок, то в левую ногу.

Жив, конечно, если чувствует боль, и не они добрались до него, а он – до них, поскольку место, где его завалило, и есть шахта.

Внезапно вихрь, который кружился в голове, мешая и перемалывая все ее содержимое, замер, и мысли, опадая вниз, словно фигуры тетриса, застыли сплошной и страшной стеной, и Свят осознал все: и то, что он находится на глубине нескольких сот метров под землей, и то, что где-то рядом, в соседней штольне, стоит невообразимый ужас, о котором лучше не думать, чтобы сейчас же не сойти с ума, и наконец то, что он в этой шахте был не один, а с Настей.

– Настя! – закричал он, понимая, что она должна быть совсем близко, может быть, на расстоянии вытянутой руки, которую, впрочем, он никак не мог протянуть.

– Настя! Настенька! Анастасия! – повторял он все ее имена, словно ища среди них волшебное слово.