Бикфордов час

Вот понадобился кому-то холодильник наш. Приехали за ним на машине. Сказал кто-то, сука, что холодильник у нас хороший. Тот, что ты нам купил, корейский. Большой. Сказали, им для лаборатории надо. Забрали вместе с продуктами. Меня дома не было, я бы за вилы схватился. А мама что… Она в руки им вцепилась, хотела хотя бы продукты из холодильника забрать. Какой там… Ее избили так, что до моего прихода с пола подняться не могла. Два с лишним часа валялась. Вот так у нас тут… А ты приедешь, и тебя, и нас совсем убьют… Все одно кто-то скажет, что ты русский офицер… Значит, для них – враг…

– Как же так, папа? – растерянно спросил я.

– Не переживай сильно. Я с ними сам рассчитаюсь. Мне не нравится, когда мою жену чужие бьют. С одним уже рассчитался. И с остальными тоже разберусь… А это что? Извини-ка…

Я хотел еще попросить маме трубку дать, если она говорить может, но разговор тут прервался, и папа ничего больше сказать не смог.

А я в растерянности опустил руку с трубкой…

* * *

– Что там у них случилось? – спросила, выходя из спальни и завязывая на ходу пояс на халате, Ольга, моя жена.

Она, рафинированная горожанка, преподаватель в музыкальном колледже, мягко говоря, слегка недолюбливала моих родителей и спрашивала явно только для проформы. Но я начал объяснять, возбужденно жестикулируя при этом. Ольга, привычная к моему обычному немногословию, смотрела на меня с легким удивлением. Ее же еще в госпитале, когда приезжала ко мне, предупредили, что у меня с большой долей вероятности могут возникнуть «речевые проблемы». А тут все наоборот получается…

– Трубку не урони… – посоветовала, прервав меня. – Убери в чехол.

– Разговор прервался. Сейчас сам перезвоню. Наверное, у отца деньги на трубке кончились. Звонок-то международный…

Ей слушать мои возмущенные объяснения было малоинтересно, и потому я объяснять не стал и отошел к окну, чтобы на свету позвонить отцу. На окнах были задернуты плотные теневые шторы, и в квартире стоял полумрак. Но трубка «подала голос» раньше, чем я до окна дошел.

Думая, что это снова папа, я не посмотрел на определитель и сразу ответил:

– Слушаю…

– Старший лейтенант Наскоков? – спросил незнакомый голос. Строго спросил, с откровенными командными нотками.

– Я! Слушаю, – отозвался я привычно.

– Вы в Москву когда собираетесь?

– Я вообще-то не собирался. А кто это спрашивает?

– Полковник Росомахин. Диверсионное управление ГРУ.

– А что, товарищ полковник, есть во мне необходимость?

– Есть.