Честный враг – наполовину друг

Менты стали проверять оставленную кем-то бесхозную сумку, и в это время она взорвалась.

Всех пассажиров задержали. Ненадолго, исключительно для допроса: кто что видел, кто кого видел, были ли какие-то подозрения. Но подозревали нас всех, это я отлично понял. Нас всех и всегда подозревают, и к этому уже можно привыкнуть.

Меня допрашивал какой-то капитан. Нос его мне понравился. Словно это я ему ногой его в середину головы вдавил. Мент был зол на весь белый свет, но слишком ленив, чтобы на ком-то срывать зло.

И даже протокол допроса он писал лениво, медленно выводя буквы ручкой, которая никак не хотела писать. В пластмассовом стаканчике на столе были еще три ручки, но капитану было лень взять другую.

– Профессия? – задал он мне вопрос, заполняя обязательные графы протокола.

– Людовед, – пошутил я, и увидел, как мент автоматически пишет в соответствующей графе – «Людоед».

Он написал, перечитал, подумал несколько секунд, потом с легким испугом посмотрел на меня. Но я кусаться не торопился, наслаждаясь моментом, как ребенок конфеткой.

– Чего-чего? – переспросил наконец мент.

– Вы о чем? – сделал я вид, что не понял.

– Профессия, я спросил.

– Людовед... Людей ведаю.

– Это как?

– Я доктор социальной психологии.

– Доктор. Врач, значит... А что ж ты... Вы то есть... Что мне, протокол переписывать?

Капитан вздохнул так, словно жить больше не хотел.

– Зачем переписывать? – я сделал вид, будто удивился. – Я не врач. Я психолог, доктор социальной психологии.

Изучаю поведение людей в обществе.

– А зачем это изучать?

Мент, как ему и полагается, оказался очень дотошным.

– Надо, – сказал я уверенно и твердо. – Так надо.

Он мне поверил.

Когда люди уверенно говорят, им всегда верят. Даже если знают, что им говорят неправду. Верят в душе, хотя внешне не всегда это показывают. В большинстве своем люди – большие дураки. И, чтобы это не было сильно заметно со стороны, показывают, что не верят. А в действительности все наоборот...

– Так что же с протоколом? – спросил мент.

– Пусть так и останется. Я действительно – людовед.

– Так здесь же написано – «Людоед».

Я махнул рукой.

– И пусть. Кто это читать будет?

– А подпишете? – спросил капитан с надеждой. Ему очень не хотелось переписывать бланк протокола. Несколько строчек, но доставляют ему, видимо, большие мучения.

– Подпишу.

Вот так я и стал Людоедом. Протокол потом прочитали, и ошибка капитана дала мне официальное прозвище.