Честный враг – наполовину друг

Я же знал, что воина из него можно сделать только года через три-четыре нормальной службы. А он вернулся со службы в элитных войсках без военных навыков и опыта, зато с гонором.

У меня, естественно, никаких планов относительно племянника не было. Ну, встретились пару раз после возвращения, не больше. Потом Татьяна жаловаться стала. На работу не устраивается, приходит поздно, с запахом спиртного, часто руки разбиты. А потом позвонила и заплакала:

– Леша, приезжай...

– Что случилось?

– Беда у нас.

– Говори яснее. Что случилось?

– За Андреем сегодня милиция приходила. Подрался с кем-то там... Посадят теперь. Что делать? Приезжай...

– Сам он где?

– Не ночевал дома...

У меня был разгар служебного дня. Я не мог бросить службу и ехать, чтобы выслушивать сестру, тем более что она сама ничего толком не знает.

– Ладно. Как только появится, звони, я приеду.

– А раньше?

– Зачем? Тебя утешать?

– С тобой-то как-то спокойнее.

– У меня служба. Позвони, как появится.

Что такое служба, Татьяна знала не понаслышке, потому что мы с ней выросли в военной семье и воспитывались отцом офицером, человеком сдержанным, справедливым, но всегда различающим дела служебные и личные и всегда отдающим приоритет делам служебным. Она на позвонила уже вечером, домой.

– Леша, пришел он... Только вот...

– Трезвый?

– Вроде бы да.

– Пусть не уходит. Сейчас приеду.

И я отправился на другой конец города.

* * *

На мой звонок дверь долго не открывали, хотя я слышал по ту сторону двери какой-то шорох.

Дверной глазок у сестры был, но в подъезде на лестничной клетке лампочка не горела, и трудно было понять, кто пришел, потому что свет с верхнего и с нижнего этажей был тусклым и слабо пробивался. Наконец сестра спросила:

– Кто там?

– Я. Что прячешься, если сама звала?

Она дверь открыла, ухватила меня за рукав и втащила в квартиру. Затем выглянула за дверь посмотреть – нет ли там кого.

– Что с тобой? – спросил я.

 – Шпионов ловишь?

– Милиция опять приезжала. За Андреем. Я дверь не открыла.

– Заслужил, значит... – сделал я вывод, и прошел в квартиру.

Андрей сидел на кухне, мрачный, затравленный, с кровоподтеком на скуле, и пил чай, с трудом удерживая чашку – пальцы на руке распухли. Может быть, сломал, может, просто ушиб или выбил сустав.

Не сразу вступая в разговор, я взял чашку и сам налил себе чай. Пил, как обычно, без сахара.