Чужая кровь

 – Знаком с классическими правилами ножевого боя?

При этом эмир знал, что общепринятых правил не существует.

– Никогда этим не интересовался, – честно ответил майор.

– И зря. Потому полицию у нас и режут, как свиней, – эмир умышленно допустил самое обидное для мусульманина сравнение, – что они ничему учиться не хотят. Только и умеют, что пьяных бить и взятки брать…

– Я ни разу в жизни не брал взятку, – твердо сказал майор, и было видно, что говорит он честно. – Я боролся со взяточниками, в том числе и в рядах полиции.

– Это хорошо, майор. Это хорошо… Считай, что ты достойно жизнь прожил и умрешь тоже достойно.

– А если не умру? – Майор хотел еще раз услышать подтверждение, что он останется жить, если убьет эмира. – Или меня все равно убьют?

– Я уже сказал свое слово. А мое слово для моих моджахедов более весомо, чем для мента – закон. И повторять я не буду. Итак, о правилах боя. У каждого из бойцов по одному ножу и больше нет никакого оружия. Бронежилеты и любая другая защита запрещены.

Запрещены даже перчатки. Так меня учили когда-то. Ножом удары наносятся в любую часть тела, кроме паха. Удары могут быть и колющими, и режущими. Но у человека, кроме руки с ножом, есть еще вторая рука, есть еще две ноги. Их тоже можно задействовать. Бить рукой и ногами куда угодно, опять же кроме паха. Мужчина мужчину может бить в пах только в крайнем случае. А крайний случай – это когда у тебя в руке нет ножа. Вот и все правила. Они просты и не требуют дополнительных комментариев. Ты все понял, майор?

– Я все понял, эмир… Вопрос только один. Если рука с ножом повреждена, можно перехватывать нож в другую руку?

– Если умеешь и если думаешь, что тебя это спасет, – пожалуйста.

– Тогда – все. Не будем тянуть время. Я быстро устаю от болтовни…

– Тебе не терпится расстаться с жизнью? Похвальное желание… – Старший брат Сатаны любовался своим поведением, которое считал красивым. И это чувствовалось в каждом его слове.

Он искренне не понимал, как кто-то может считать его слова болтовней. Что ж, если человек торопится расстаться с жизнью, Омахан готов ему в этом помочь.

Эмир самодовольно улыбнулся, сам при этом считая свою улыбку доброй и даже обаятельной, поднял руку с ножом и шагнул вперед. Он, как всегда, пользовался редким нижним хватом, иногда называемым «обратным хватом», когда острие смотрит из сжатого кулака вниз, а острая кромка лезвия – вперед.