Чужая кровь

– Может… – с сомнением в голосе сообщил Васильков, взял со стола шифротелеграмму и переложил лист на столе так, чтобы я мог прочитать: – Присядь, прочитай. Срочное дело…

* * *

Дорога вела к центру села. Эмир вышагивал по ней неторопливо и важно. Но ему не требовалось добираться сразу до площади перед зданием районной управы. Старший брат Сатаны знал, куда шел. Он видел, что его ждут возле одной из калиток. Там два моджахеда, заломив человеку руки за спину, поставили его на колени, а третий упер ему в затылок ствол автомата.

Человек был в военном мундире с погонами подполковника, лицо, повернутое в сторону эмира, было испачкано маслом и наполовину сырым, чуть-чуть поджаренным яйцом.

Старший брат Сатаны остановился, заглянул человеку в лицо.

– Кто это? – спросил, глянув на погоны подполковника.

– Большой начальник большой пожарной охраны района, – со смехом сказал тот, что упер ствол автомата подполковнику в затылок.

– А зачем он мне нужен? Что с ним возиться! Оставить здесь, – решил эмир судьбу пленного, и короткая автоматная очередь развалила подполковнику голову на части.

За забором, в застекленной веранде, истошно заголосила женщина. Человек с автоматом повернулся и дал очередь прямо сквозь стекло. Женский голос затих, стал слышен плач детей. Следующие несколько очередей пробили стену веранды, сколоченную из тонких досок. Детский плач тоже прекратился.

Омахан не стал разбираться и двинулся дальше. С дальнего края села слышалась активная стрельба.

Несколько раз выстрелил подствольный гранатомет.

– Что там так долго возятся? – недовольно проворчал Омахан. – Давно пора было бы завершить…

– Завершают, похоже, эмир, – прислушавшись, сказал один гази с пулеметом. – Гранатометом, видно, добили. Там и ментов-то оставалось три человека. Только они знали, что с ними будет, если их захватят, и потому дрались до конца. Сейчас здание подожгут и двинутся дальше…

– Уже подожгли, – сообщил второй гази, идущий чуть в стороне и имеющий больший обзор.

 – Столб дыма поднимается.

Стрельба слышалась уже с разных концов села.

– Здесь что, много людей, готовых оказать сопротивление? – важно, с удивлением спросил эмир.

– Всегда есть люди, неготовые подчиниться, – сказал третий гази, и в голосе его чувствовалась печаль.

– Пожарную охрану поджечь, потом поджечь все село. Со всех концов.

– Скоро зима, эмир, – напомнил третий гази.

– Тем более. Другие будут встречать нас лучше.