Дао воина

Даже при том, что с вершины, как правило, открывается лучший обзор, боевики всегда предпочитали ставить свои базы в самых темных урочищах, куда спускаться без насущной необходимости даже не хочется – кругом сырость, гниль и мох… Наверное, неистребимый инстинкт «волков» и абреков заставлял их забиваться в глушь. Зря, что ли, Дудаев посадил изображение волка на свое знамя…

– Куда дальше?

Вопрос обращен к пленному, который шел чуть сбоку от подполковника и изо всех сил старался не отставать, хотя это трудно сделать со связанными за спиной руками.

А развязывать ему руки даже во время бега никто не стал. Слишком легко ночью в густых зарослях сделать шаг в сторону и просто исчезнуть из поля зрения федералов. Тем более для человека, знающего вокруг каждый куст. По той же причине чей-то ствол постоянно смотрел в спину разведчику-радисту. И он, оборачиваясь не однажды, замечал это.

Разведчик-радист кивнул, показывая направление.

– Сразу за пригорком направо… Там тропы нет. Сафар запрещал ходить здесь колонной, чтобы тропу не торили.

Велел всем зигзагом ходить…

Рассвело уже достаточно, чтобы ориентироваться правильно.

– А дальше? – резко спросил подполковник Лавров, придавая своему низкому голосу угрожающие нотки и старательно пряча не сходящую с лица довольную ухмылку. Но не удержался, отвернулся и подмигнул капитану Трошину. Улыбка тронула и обычно серьезные лица остальных офицеров. Ломать комедию здесь любят.

Разведчик-радист шарахнулся в сторону и в дерево плечом ударился – голос напугал его, как пугает внезапно раздавшаяся рядом автоматная очередь.

– Дальше – вниз, вниз… До самого ручья, вниз… За ручьем – база… – Кажется, он был готов заплакать.

– Логово, а не база… Мины, маму твою, где?

Разведчик-радист подумал несколько секунд, соображая, как ответить точнее.

– Везде… – ответил так точно, как смог, и тут же проявил заботу, судя по заискивающей интонации: – Нужно осторожно ходить… Везде мины…

Подполковник долго не отрывал глаз от окуляров бинокля, исследуя низину и оба склона.

И не все, судя по его серьезному лицу, Лаврову понравилось.

– С противоположного склона проход есть?

– Вай… Там еще больше мин… – интонации в голосе разведчика-радиста похожи на детские, когда ребенок старается разговаривать серьезно. – Но один проход оставлен. На случай эвакуации. Сафар хитрый был… Он всегда проход оставлял… Но его только сам Сафар знал и минер… Я не знаю… Там ходить не разрешали…

Клишин с Лавровым переглянулись.