Диверсант № 1

Пластиковые стеклопакеты имеют форточки. Но форточки открываются только сверху под углом в пятнадцать-двадцать градусов, не больше. Если очень постараться, то можно пододвинуть к окну стол, поставить на него стул, встать на стул и просунуть кирпич в верхнюю щель. О прицельном броске не может быть и речи. Вообще не может быть речи о броске, после которого кирпич отлетает на пять метров в сторону, а не падает на тротуар под окном.

– Остается еще крыша… – сказал Басаргин. – У нас во дворе дети хулиганят, бросают в прохожих гнилыми яблоками.

Их на соседнем базарчике ящиками выбрасывают, чтобы цену не снижать.

Комиссар вздохнул.

– Осмотрели и крышу. Я как раз прибыл к этому моменту и принимал участие в осмотре. Слишком высоко, чтобы произвести такой прицельный бросок. Смотришь вниз – удовольствия не испытываешь. Нужно несколько лет тренироваться, но и в этом случае из десяти девять раз промахнешься. Кирпич все-таки тяжел!

– Значит, дельтаплан в городе, – сказал Басаргин, памятуя интерес комиссара к дельтапланеристам.

 – Я правильно тебя понял?

– Правильно. Дельтапланерист разбился через четыре квартала от отеля. Натолкнулся в темноте крылом на рекламную растяжку. Падал с высоты около двадцати пяти метров. Врезался в землю в пике. Моментальная смерть. Документов в карманах не обнаружено. На шлеме осталось наполовину разбитое странное сооружение, которое наши эксперты определили как самодельный, но довольно остроумно устроенный прицел для бомбометания.

Нечто подобное ставили на самолетах в период Первой мировой войны. На груди крепления. Дергаешь за шнур, падает, как предположила экспертиза по параметрам брезентового контейнера, тот самый кирпич. В контейнере, кстати, нашли остатки кирпичной крошки. Мы, между нами говоря, не передали это дело полностью в местную полицию во избежание утечки информации и возможной паники в туристическом городе. Сами понимаете, чем это может обернуться для туристического бизнеса Кольмара! А в полиции по-прежнему считают, что это лихач-воздухоплаватель, как часто случается с лихачами-автомобилистами, не справился с управлением аппаратом. Несчастный случай, и больше ничего. И никак не связывают происшествие с пробитой крышей машины.

– И все равно я ничего не понял, – сказал Тобако, который усердно стучал по клавиатуре компьютера и успевал занести в базу данных упрощенный рассказ комиссара. – Ладно, пусть террорист пристреливался.